Совсем скоро нашу столицу ожидают большие легкоатлетические события. В августе в Москве впервые состоится чемпионат мира по легкой атлетике, так что королева спорта в нынешнем сезоне пользуется поистине королевской популярностью в стране. Поэтому «Труд» в ближайшее время планирует серию публикаций о самых знаменитых спортсменах в истории легкой атлетики.
К таковым, несомненно, относится Петр Болотников, олимпийский чемпион и многократный рекордсмен мира в беге на длинные дистанции. С особым удовольствием также отметим, что Петр Григорьевич в течение 20 лет являлся главным судьей на легкоатлетическом пробеге на призы «Труда», учрежденном и проводимым нашей газетой.
— Петр Григорьевич, знаю, что до того, как стать чемпионом, вы попробовали себя во многих видах спорта...
— Времена были совсем другие. По нынешним меркам я вообще в спорт пришел катастрофически поздно. А тогда это было нормально для голодных военных и послевоенных лет. Родился и вырос я в деревне, рано лишился родителей. Приехал в Москву подростком на заработки. И уже здесь пристрастился к лыжам, велосипеду и гимнастике. А тренироваться в беге начал уже в армии. Прослужив срочную в Германии, по возвращении в Москву я попал в расширенный состав легкоатлетической сборной СССР. И сразу же превзошел всех известных мастеров. Правда, не в беге.
— А в чем же?
— В те года специалисты считали, что бегун должен обладать мышцами льва, и потому загружали наших стайеров работой на силу рук, плеч, спины. Представляю, как сейчас Юра Борзаковский удивится, если его заставят делать жим штанги лежа, крутить «солнышко» на турнике и лазать по канату. А тогда проводили такое многоборье: подъем на время по канату без помощи ног плюс бег на длинную дистанцию. И в первом упражнении я значительно превзошел всех кандидатов в сборную СССР. Во втором, конечно, поначалу сильно уступал лидерам. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: ведь сильнейшие стайеры сборной СССР постоянно били мировые рекорды, в первую очередь это относится к Владимиру Казанцеву и Владимиру Куцу. Кстати, про обоих я должен сказать: пользуясь бешеной популярностью во всем мире, в личном общении они оставались прекрасными, душевными людьми. И оба способствовали тому, что, попав в сборную, я чувствовал там душевный комфорт.
— Но пахать на тренировках было невероятно тяжело?
— Дело в том, что советские специалисты в те годы были лучшими в мире, они выполняли роль первопроходцев. Мы превосходили зарубежных соперников не только в объемах работ, но и в новаторстве. В частности, те методы тренировки, которые в
— Тем не менее Никифоров славился и чрезмерной суровостью в отношении своих воспитанников. Наверное, и вам от него доставалось, особенно молодому, если он даже Куца не щадил?
— К Григорию Исаевичу я пришел лишь в возрасте 26 лет. Но мне было проще. Я всегда выступал за «Спартак». А на Куца, как на армейца, Григорий Исаевич имел дополнительный рычаг воздействия — военно-административный. И в самом деле, было удивительно наблюдать, как великому спортсмену, уже к тому времени двукратному олимпийскому чемпиону, тренер устраивает проверки, словно в интернате для трудновоспитуемых подростков. Вплоть до того, в котором часу Куц ложится спать, с кем водит компанию и тому подобное.
— А Куц ушел из большого спорта, когда вы его начали побеждать?
— Володя старше меня: даже успел повоевать — расчищал Балтийское море от мин. А к 1960 году кроме меня в составе сборной СССР подросло поколение более молодых стайеров. И, комментируя свою победу на Олимпиаде в Риме, я вынужден признать, что мне в этом немало помогли товарищи по команде Алексей Десятчиков и Евгений Жуков. Да, у нас индивидуальный вид спорта. Но по инструкции руководства сборной ребята в финальном забеге на 10 тысяч метров вели тактические действия, работая на меня. Им обоим было по силам побороться за место в призовой тройке. Но долго лидировавший Жуков в итоге финишировал лишь
— С пробегом «Труда» вас тоже многое связывает.
— Пока я был действующим спортсменом, я несколько раз стартовал на пробеге «Труда». Но выиграть не мог. Дело в том, что моей специализацией были дистанции 5 и 10 тысяч метров. А дистанция 30 км, которая в 1950-1960-х годах являлась главной на пробеге «Труда», больше подходила для марафонцев — для них эти соревнования даже официально считались этапом отбора на чемпионаты Европы и Олимпийские игры. В начале
