Музей-заповедник «Царицыно» в Москве открыл после ремонта новое выставочное пространство — Малый дворец Екатерины II. Где праздник — там накрытые столы. Только отведать лакомств у гостей-посетителей не получится, ведь «Состязание с натурой» — выставка-обманка...
Для полного счастья любому музею не хватает экспозиционных площадей. Неизбывная мечта всех главных хранителей — изумить посетителей тем, что заперто в запасниках, где скрыто от глаз в десятки и в сотни раз больше сокровищ, чем выставлено в витринах и стендах. Они вслед за Индийским гостем из оперы «Садко» готовы сокрушенно вздохнуть: «Не счесть алмазов в каменных пещерах:» Чтобы хотя бы какую-то часть экспонатов из запасников явить граду и миру, музейщики готовы пожертвовать даже личными удобствами. Сотрудники Царицынского музея-заповедника именно так и поступили.
Малый дворец Екатерины II, возведенный для нее выдающимся русским архитектором Василием Баженовым в конце 1770-х, свою венценосную хозяйку видел только мельком и разделил монаршую опалу с остальными постройками злополучной резиденции. В начале XIX века изрядно обветшавшее здание было отремонтировано и отдано в аренду под: кофейное заведение. Потом тут оборудовали гауптвахту, а когда надежд на возрождение Царицыно не осталось, дворец, как и все вокруг, снова стал разрушаться. Но после грандиозной реставрации уже в 1990-х Малый дворец обрел первоначальный облик и принял под свой кров сотрудников музея-заповедника. И вот еще один ремонт, и здание возвращает себе дворцовый статус, превращаясь в изысканное камерное выставочное пространство. Первая же выставка — это уже для «Царицыно» традиция — совместный проект «Состязание с натурой. Из истории убранства стола XVIII-XIX веков», куратором которого стала завотделом русской и зарубежной керамики музея-усадьбы «Кусково» Татьяна Мозжухина. К царицынским и кусковским свои сокровища добавили музей-усадьба «Архангельское» и музей декоративно-прикладного и промышленного искусства знаменитой Строгановки.
Да, любил шутить XVIII век! Связка нежной спаржи на поверку могла оказаться: масленкой, сочная груша — паштетницей, а переливающийся изумрудной зеленью роскошный кочан капусты — супницей. Не от каждой кисти винограда гостю удавалось оторвать спелую ягодку и не каждый лоснящийся финик поднести ко рту — искусство обмана глаз, или тромплёй, как его называли на французский манер, было в те времена в большой чести. В неверном свете свечей фарфоровые обманки могли ввести в заблуждение кого угодно.
Как причудливо порой переплетаются нити жизни! Если участь впавших в немилость царицынских дворцов была трагичной, то оранжереи этой несостоявшейся монаршей резиденции процветали и в прямом, и в переносном смысле слова, поставляя ко двору фрукты и цветы до самого Октябрьского переворота. Сегодня под их сводами нежатся и скромная земляника, и царственные розы, чем и не преминула воспользоваться дизайнер Юлия Наполова: обрамлением для редкостных экспонатов «Состязания с натурой» стали благоухающие шедевры из царицынского «оранжерейного собрания».
Все как в былые времена, когда на столах живые цветы соперничали с росписями на парадных сервизах. Величественными тарелками из знаменитой коллекции князя Николая Борисовича Юсупова, устроившего у себя в Архангельском фарфоровую мануфактуру, можно любоваться бесконечно: алые, белые, чайные розы поражают не только живостью до сих пор не потускневших красок, но и абсолютной реалистичностью. Чему ж удивляться, если росписи создавались по гравюрам из атласа «Розы» ботаника П.-Ж. Редуте, ученого с европейским именем. С течением времени забава переплелась с наукой, увлечение обманками трансформировалось в постижение закономерностей природы, дары которой со скрупулезной точностью копировались на блюдах, вазах, чашах. Впрочем, и тут без шуток не обходилось. В одной из витрин выставлены бокалы и рюмки с: мухами, нарисованным столь искусно, что их и сегодня от настоящих отличить нелегко.
Волею судеб «Царицыно» выпал нелегкий жребий музея-новодела. К самой этой идее можно относиться по-разному: для музейщиков вопрос подлинности — один из ключевых и самых болезненных. Однако как экспозиционное пространство оно, безусловно, заслуживает самого искреннего уважения, ведь в столице каждый выставочный метр на вес золота. Что было бы, к примеру, со скульптурами из музея-усадьбы «Останкино», где уже который год идет мучительная реставрация и конца-края ей не видно, если бы их не приютил Оперный дом, расположенный как раз по соседству с Малым дворцом, обеспечив им не только пристанище, но и полноценную экспозиционную жизнь? Дефицит квадратных метров — не единственная головная боль для отечественных музейщиков. Но это уже, разумеется, совсем другая история...
