В мае ВЦИОМ, который до этого почти два месяца удивлял нас неуклонно ползущими вниз рейтингами первых лиц государства, вдруг изменил методику исследований и стал проводить не только телефонные, но и поквартирные опросы. Зачем? Оказывается, россияне, особенно те, кто постарше, все реже отвечают на звонки с «чужих» номеров, да и связь нестабильна из-за ограничений. Вот и не удается «в полной мере обеспечить достижимость старших возрастных групп». Чтобы исправить этот перекос, дескать, и ввели поквартирный опрос.
Объяснение, прямо скажем, с изрядной долей лукавства. Нет, что сограждане, особенно пожилые, неохотно отвечают на звонки с незнакомых номеров — это факт. Нынче на такие вызовы реагирует хорошо если каждый десятый, и среди них, по данным SuperJob, скорее всего, будут люди до 45 лет (а до конца интервью доберется лишь 1% из откликнувшихся). Так что социологи ВЦИОМа тут не покривили душой: в телефонных опросах они и впрямь недобирают возрастных респондентов (которые, добавлю уже от себя, обычно лояльны к власти и дают более высокие цифры рейтингов доверия).
Неясно лишь, почему опрос по месту жительства исправит этот перекос. По мне, открыть дверь квартиры незнакомцу, пусть даже и с фирменным бейджиком на груди, куда рискованнее, чем ответить на неизвестный номер в телефоне. Да и сам ВЦИОМ, было время, считал так же. Помнится, в 2017 году, когда он отказался от регулярных поквартирных (face-to-face) опросов в пользу телефонных, в числе причин, кроме высокой стоимости личных интервью и долгого времени их обработки, назвали и проблемы с доступом в жилища — все эти домофоны, железные двери, консьержи:
Кстати, похожая ситуация была и в других странах. В западной социологии лет 10 назад приводились сопоставимые с нашими цифры: у онлайн-опросов достижимость — 1-3%, у телефонных — 10-15%, у поквартирных в среднем — 40%. Но сейчас, после ковида, с ростом терроризма, меры безопасности ужесточились, что сказалось и на методах социологических исследований. В США теперь безоговорочно доминируют онлайн-опросы, в том числе и «про политику», в Европе их применяют наравне с телефонными, а поквартирные оставили для кросс-национальных исследований. У нас же опрос по месту жительства остается в числе основных для Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) и Левада-Центра (признанного иностранным агентом).
Теперь вот к ним присоединился (а точнее, вернулся) и ВЦИОМ, которого больше не пугают ни проблемы с доступом в квартиры, ни «потеря» студентов и среднего класса: социологи не скрывают, что при поквартирных опросах происходит перекос в сторону женщин с детьми, оседлой молодежи и пенсионеров, но уверены, что выровняют это смещение за счет «телефона».
Ну насчет выровнять — это мы увидим. А пока я решила спросить у целевой аудитории face-to-face опросов, готова ли она пустить в дом (точнее, на порог: по стандартам ВЦИОМа, беседа происходит у двери, на лестничной площадке или в тамбуре) незнакомца, если он предъявит удостоверение и именной бейдж с фото и ФИО. И тут, боюсь, у меня для ВЦИОМа плохие новости. Из 18 человек, кого удалось опросить во дворе, на детской площадке и на скамеечках под деревьями вокруг нее (в основном мамы и бабушки с детьми плюс пара старичков, «зависших» над шахматной доской), лишь трое сказали, что откроют дверь, если человек придет с документом. Вот тебе и 40%! Большинство же наотрез отказались. Аргументы таковы: «Не хочу говорить о политике», «Все равно напишут, как им надо», «Продадут наши данные мошенникам, а те оформят кредит» (притом что при опросах не спрашивают паспорт), «Это ничего не изменит»...
Но были ответы и поинтереснее. Вот, например.
— А почему не хотят приходить с опросами не домой, а на работу, как в советское время? Тогда нам часто раздавали какие-то анкеты. Один раз, помню, я тогда на РАФе работал (это Рижский завод, выпускавший микроавтобусы «рафики». — «Труд»), заполняли прямо во время обеденного перерыва. Отдали все анкеты самому грамотному, тот читал вопросы вслух, а мы хором кричали: «Пиши — три!», и он проставлял везде одно и то же. В итоге у всей бригады совпали даже личные данные: стаж, семейное положение, количество детей. Зато повеселились:
— А мы социологов насмешили. Приехали к нам на обувную фабрику в Дедовск проверять анкеты на тему, довольны ли условиями труда. Смотрим: читают и смеются. Оказалось, все работницы у нас абсолютно счастливы и не мечтают о путевках. Это начальник цеха подсуетился: усадил секретаршу, и та за отгулы заполнила 400 анкет! Все как под копирку, без единой помарки.
— Да что вы все про совок! Мне тут месяц назад позвонили, ждала из детской поликлиники, вот и ответила. Оказалось, опрос. Ну решила пройти. Сказали, что про отпуск, а спрашивали обо всем: и про цены, и поддерживаю ли СВО, и про сколько раз в неделю едим рыбу. Я прямо взорвалась: а вы знаете, сколько эта рыба-то стоит? Все ей выложила: и что в отпуск уже третий года не можем съездить, и что раньше во «ВкусВилл» закупались, а теперь только в «Светофоре» — считай, на оптовом рынке. А она: «Как вы оцениваете ситуацию, сложившуюся в стране?» Издевается прям! Я и бросила трубку. А из квартиры так не выставишь:
Да уж, по всему, опросчикам ВЦИОМа не позавидуешь! Хотя тут на глаза попался их последний опрос, уже по комбинированной выборке: пополам поквартирный и телефонный. Смотрю: и КПРФ с ЛДПР вернулись на свои привычные 2-3-е места (до этого их больше месяца опережали «Новые люди»). Да и рейтинги доверия президенту и правительству подросли. Получается, удалось-таки ВЦИОМу, невзирая ни на какие железные двери и домофоны, обеспечить «достижимость» лиц старшего возраста?
А я еще сомневалась!
