Итак, на прошлой неделе по команде президента Владимира Путина был произведен пробный пуск двух из девяти турбин Богучанской ГЭС. За этим событием – труды и тревоги тысяч людей. Особое внимание на пятой по величине ГЭС в России уделяется вопросам безопасности. Об этом спецкору «Труда» рассказал главный инженер ОАО «Институт Гидропроект», являющийся также и главным инженером стройки, Александр Волынчиков.

– Александр Николаевич, пессимисты пишут в интернете, что проект БоГЭС задумывался в 1970 х и на сегодняшний день морально устарел.

– Во¬первых, проект верхней станции каскада ГЭС на Ангаре – Иркутской – создавался в конце 40 х и морально не устарел до сего дня. Иркутская ГЭС работает с 1958 года без аварий. А во вторых, за проект БоГЭС мы заново взялись в 2006 м и делали его поэтапно до 2012 года – шесть лет. В общем, ваши пессимисты дважды не угадали. Богучанская ГЭС не только соответствует всем современным нормам безопасности, в том числе международным, но и превосходит их. Так, плотина класса Богучанской ГЭС должна иметь коэффициент запаса 1,25, а на самом деле построена с коэффициентом 2,5–2,6. Это значит, что станция должна быть рассчитана на долговременную нагрузку 125% от номинальной, а у нас получилось 250%.

– Это вы после аварии на Саяно¬Шушенской ГЭС удвоили надежность плотины?

– Нет. Дело в том, что при проектировании станции учитываются не только требования надежности и безопасности. Объекты необходимо расположить так, чтобы их было удобно обслуживать, чтобы функциональность была на высоте. Для простоты понимания можно сказать так: мы комбинируем требования безопасности и удобства. Итоговая комбинация получилась повышенной надежности. Хотя опыт аварии на Саяно¬Шушенской ГЭС мы, конечно, тоже учли.

– Что должны делать сотрудники БоГЭС, чтобы не допустить подобной аварии?

– Соблюдать инструкции, как ни банально это звучит. Мы заложили в каждой из девяти секций, то есть на водотоке каждой турбины ГЭС, по три механизма остановки воды. Воду можно остановить самой турбиной или одним из двух затворов, расположенных на входе в энергетический водовод. Управление затворами выполняется как с пульта станции диспетчером, так и в аварийном автоматическом режиме. Чуть что¬то пошло не так в агрегате или в водоводе – и воду, и турбину можно сразу же остановить. Тонкость в том, что все механизмы в соответствии с инструкцией необходимо обслуживать и проверять на работоспособность через определенные промежутки времени. Чтобы не получилось так, что, когда воду срочно надо остановить, оказалось, что задвижки уже несколько лет никто не проверял и обе подклинивает, краны, опускающие задвижки, обесточило, а дублирующая система электроснабжения не работает. Вот тогда происходят коллапс и трагедия. Только виноваты в них все¬таки не проектировщик и не строители.

Согласитесь, даже если самый лучший автомобиль – мерседес – годами не обслуживать, он когда¬нибудь обязательно устроит своему владельцу неприятный сюрприз.

– Александр Николаевич, плотина станции состоит из каменно¬набросной и бетонной частей, в которой как раз будут установлены турбины. Расскажите о размерах бетонной части плотины.

– Бетонная часть имеет протяженность 809 метров и высоту 98 метров. Ее толщина в нижней части, напротив турбин и до оси турбины, составляет 74 метра, в средней части – около 40 метров и в верхней – около 20 метров. На сооружение этой части плотины ушло 5 млн кубометров бетона.

– Говорят, что большинство аварий на ГЭС во всем мире происходит во время аномальных паводков. Вы это, конечно, учли?

– Мы не просто учли – мы рассчитали плотину под самый аномально обильный паводок, который только возможен в этом месте на Ангаре. Под паводок, который приходит раз в 10 тысяч лет и которого, скорее всего, плотина не дождется. Бетонная часть плотины БоГЭС имеет два мощных водосброса. В случае аномального поднятия воды в водохранилище турбины машинного зала могут быть остановлены, водоводы турбин могут быть закрыты, а сброс воды будет осуществляться одной или, в самом крайнем случае, двумя водосбросами плотины. И это, безусловно, перестраховочная мера, потому что русло Ангары зарегулировано тремя ГЭС выше по течению и аномального уровня воды перед плотиной Богучанской ГЭС, скорее всего никогда, не будет. Каскады вообще обладают большей степенью управляемости, чем дикая река.

– Хорошо, с этим понятно, а как насчет подкопа, точнее, подмыва? В интернете пишут, что с годами вода может подмыть основание плотины и опрокинуть ее. Тогда страшная волна понесется вниз по Ангаре и смоет все что встретит.

– Вот, смотрите (подходит к большой карте¬схеме на стене и показывает на ней): вот здесь, у основания плотины, преду¬смотрены противофильтрационные завесы. В грунте основания делаются скважины, и в них нагнетаются специальные цементные растворы. Их задача – как раз не дать воде, которая под высоким давлением, пойти в обход сооружения, то есть не дать воде подмыть плотину. Хотя подмыть ее в любом случае было бы проблематично. Там почвы скальные, четвертой¬пятой категории прочности – долериты. В целом, предупреждая ваши вопросы: мы делали расчеты и на сдвиг плотины по основанию, и на опрокидывание, и на многие другие форс¬мажоры. В этих расчетах учитывались и параметры грунтов, и параметры цементов. Надежность по всем статьям с большим запасом. К слову, в интернете и не такое пишут. Там еще пишут, что плотину можно взорвать взрывчаткой. Но взрывчаткой (смеется) гораздо проще взорвать что¬нибудь более легкодоступное и густонаселенное.

– А как насчет ошибки в расчетах? Я понимаю, что вы перепроверяете каждую цифру, но ведь бывает такое, что ошибка на виду, а ее никто не заметил. На старуху – проруха?

– Теоретически такое возможно. Поэтому, чтобы снять даже малейшие риски ошибки в расчетах, все наши цифры и конструкции, прежде чем начать воплощаться, проходят многочисленные экспертизы. Независимые институты и отдельные эксперты самостоятельно рассчитывают возможные нагрузки на плотину и выясняют, какими параметрами надежности она должна обладать. А потом сравнивают свои расчеты и наши. Если есть какие¬то неточности или ошибки, то они выявляются и нивелируются задолго до начала строительства. Вероятность ошибки сводится к нулю. Эта процедура – не наша инициатива: она обязательна при проек¬тировке объектов подобного класса.

– Вы так легко рассказываете про стройку века, словно не в первый и не во второй раз занимаетесь плотинами.

– Это правда. Богучанская ГЭС не первая в моей жизни – я занимаюсь этим многие годы. Последней, тоже в качестве главного инженера, я проектировал ГЭС Шон Ла во Вьетнаме. До этого была ГЭС Тери в Индии. До этого – несколько ГЭС на Кавказе. До этого – ГЭС Яли в Центральном Вьетнаме. А всего мне довелось участвовать в строительстве 11 ГЭС. И, вы правы, за это время я научился, как бы точнее сказать, чувствовать плотины. То есть ошибку в проекте я увижу, даже не глядя на цифры. Со временем учишься понимать, какой должна быть плотина на данном ландшафте, какие у нее должны быть пропорции, какие особенности и что надо учитывать, чтобы она много лет оставалась безопасной. У плотин, как и у многих других объектов, существует некий идеальный стандарт, к которому стремится каждый проектировщик. И если сравнивать Богучанскую плотину с подобными плотинами во Франции, США или Канаде, они будут иметь одинаковые параметры безопасности.

– Последний вопрос: как вы относитесь к вопросу экологии ГЭС? Хорошо ли то, что люди их строят и меняют природные ландшафты?

– Я уверен, что ГЭС – это самая чистая часть электроэнергии. Самая возобновляемая и самая дешевая в смысле платы за экологию. Да, ландшафт меняется, но какой лучше – тот, что до, или тот, что после? Изменение экосистемы – да. Но в худшую или лучшую сторону? Например, в советское время на берегу Богучанского водохранилища планировали построить город с населением 350 тысяч человек. И обеспечить его энергией. А на Ангаре в этом месте расположено несколько бесперспективных деревень. Что лучше? Впрочем, я говорю банальные вещи. В развитом мире такой вопрос вообще не ставится. Вот в Германии, где я иногда бываю, уже много лет говорят о моратории на все виды генерации электроэнергии, кроме возобновляемой энергетики. Другой вопрос, что они свой гидропотенциал давно исчерпали почти на 100%, а энергии надо все больше. Также близко к 100% использован гидропотенциал подавляющего большинства развитых стран. А у нас использовано 22–23%. Конечно, нам надо строить ГЭС.

809 метров – протяженность бетонной части плотины
5 млн кубометров бетона ушло на ее сооружение