В столичный Детский ожоговый центр привезли ребенка с глубокими ранами лица. Оказав первую медпомощь, врачи берут у пациента кусочек целой кожи размером в сантиметр. Помещают его в специальный контейнер, где за полчаса появляется миллион новых клеток. Материал наносят на раневую поверхность и закрывают кожным трансплантатом. Сегодня на лице ребенка нет и следа от проделанной операции.
Подобные случаи — уже не чудо, а обычные будни современной медицины. Каждый день в столичных клиниках проходят десятки сложнейших операций, о которых еще недавно нельзя было и подумать — их возможность казалась фантастикой.
Революция в технологиях
«Еще 10 лет назад одна операция в день по эндопротезированию сустава для нас считалась подвигом: она продолжалась три часа, с большой кровопотерей, — рассказывает Николай Загородний, руководитель Клиники эндопротезирования на базе ЦИТО им. Н. Н. Приорова. — После операции больные еще долго восстанавливались в реанимации, затем три месяца передвигались на костылях. Сегодня я делаю таких операций от пяти до восьми в день. Длительность — 40-45 минут. Больной находится в реанимации одну ночь. На следующий день его переводят в палату, убирают дренажи, и он начинает ходить, полностью нагружая оперированную конечность. Это революция! И таких больных у нас сейчас огромное количество».
Подобных операций по замене сустава столичные ортопеды сегодня делают до 10 тысяч в год. И если раньше при повреждении коленного мениска больной оставался в гипсе несколько месяцев, то сегодня его выписывают на следующий день, а на работу он выходит через неделю. Такие чудеса творят уже операции с применением артроскопических технологий. В ближайших планах ортопедов — использование клеточных технологий. Они позволят пересаживать хрящевые ткани и восстанавливать сустав, когда в нем только начинаются проблемы.
На всех научных конференциях профессор Загородний приводит пример, как новые технологии и оборудование снизили смертность. Если раньше из-за не сделанной вовремя ортопедической операции в течение года умирали от осложнений 67% пожилых пациентов, то сегодня эта цифра составляет лишь 1,2%. Людей стали оперировать до момента обострения болезни.
Нередко становились инвалидами и дети с ожоговой травмой — таких пациентов на своем веку Людмила Будкевич, руководитель отделения термических поражений Московского НИИ педиатрии и детской хирургии, видела немало. Сегодня, рассказывает врач, благодаря новым технологиям в разы снизили смертность юных пациентов от сильных ожогов. Если 20 лет назад при подобных травмах в столице ежегодно погибали 23-25 детей, то сейчас — не больше двух.
Детям не только спасают жизнь — их полностью восстанавливают. В арсенале пластических хирургов появилась дорогостоящая и ресурсоемкая техника — гидрохирургический скальпель, дерматомы и перфораторы, современные перевязочные средства. Есть оборудование, которое позволяет в течение 1 секунды сделать до 10 тысяч фотографий — его применяют в клеточной терапии.
Стоимость лечения обширных ожогов высокая — достигает миллиона рублей. Но для московских пациентов помощь бесплатна, как и многие виды высокотехнологичной медицины.
Роботы-хирурги
«Нет такого вида помощи, который бы не оказывался в наших лечебно-профилактических учреждениях, вплоть до трансплантации легких и сердца, — рассказывает о современных возможностях медицины заместитель руководителя департамента здравоохранения столицы Алексей Хрипун. — За последние три года в Москве создан небывалый ресурс, позволяющий высоким технологиям стать более доступными и качественными. Мы получили беспрецедентное количество медицинской техники. Благодаря тому, что технику закупали оптом, цены на нее упали в среднем на 30%, удалось сэкономить более 13 млрд рублей и приобрести в два раза больше, чем планировали. Важно, что эта медтехника находится не только в стационарах, но и в поликлиниках, где пациенты могут лечиться и обследоваться амбулаторно».
Алексей Хрипун приводит пример. Если у пациента возникают жалобы на боль в области сердца, он может прийти в амбулаторный центр, выполнить тест с физической нагрузкой, пройти неинвазивное контрастное КТ- или МРТ-исследование и получить своевременно лечение. В амбулаторных условиях сегодня делают и операции — в столице создано два подобных хирургических центра.
«Наша задача — оптимизировать коечный фонд здравоохранения Москвы, — говорит замглавы департамента. — На начало программы модернизации у нас было 82 тысячи коек — это очень много. Зарубежные коллеги недоумевают, когда слышат такие цифры. Оптимизировать это количество, перевести медпомощь в сторону дневных стационаров нам позволяет внедрение высоких технологий».
По уровню оснащенности медицины Москва уже не уступает столицам ведущих западноевропейских стран. В клиниках появились новые компьютерные и магнитно-резонансные томографы, ангиографы, рентгенодиагностическое, радиологическое и ультразвуковое оборудование. Среди новых методов в лечении — роботическая хирургия. В прошлом году в столичных медцентрах запустили четыре такие системы. Суть технологии состоит в том, что врач выполняет полноценное хирургическое вмешательство в тех зонах, куда руками не пролезть. Например, может сделать тончайшую операцию на проблемном сосуде в глубине головного мозга: в ткани вводится тоненький аппарат, продвигается к этой зоне через узкий канал, блокирует патологическое состояние, и человек может быть выписан на следующий день. Пациент практически здоров, хотя раньше его участь была бы печальна.
Понятно, что любая модернизация требует денег, внедрение сложных технологий — особенно. По словам Алексея Хрипуна, средств сейчас достаточно: с этого года финансирование высокотехнологичной медицины выросло в три раза — до 2,5 млрд рублей. Помимо городского и федерального бюджетов значительную часть расходов на лечение (по отдельным видам) покроет фонд ОМС. Высокотехнологичную медпомощь в столице смогут получить более 100 тысяч человек.
Наша справка
Сегодня средняя продолжительность жизни в Москве составляет 76 лет, что почти на 6 лет больше, чем по стране в целом. На 11% снизилась общая смертность, на 17% — от болезней системы кровообращения, на 34% — от туберкулеза.
