В 60-80-х годах русскому телевизионному театру не было равных в мире. Потом жанр как-то медленно, но верно сошел на нет. Почему так случилось? На ваш взгляд, что изменилось?

- Здесь сразу несколько причин. Стало активно развиваться телевидение, у зрителей появился выбор. Они стали смотреть все подряд не потому, что все это было очень хорошо, а потому, что просто ничего подобного не видели раньше. А телеспектакль предполагает более тонкое подключение к тому, что происходит на экране. Зритель должен быть подготовленным и уверенно знать, ради чего он смотрит конкретную передачу. Это все идет из семьи, из школы, детям должны рассказывать об искусстве.

- Что современный телеспектакль заимствовал из театра 80-х годов, а что привнес в традицию век прогресса?

- Во-первых, технических возможностей стало больше, во-вторых, сейчас изменилась драматургия. А чего нам не будет хватать - так это режиссеров, подобных Анатолию Эфросу, которые ставили отличные телеспектакли. Таких режиссеров, как и актеров, надо выращивать. Нельзя уповать на то, что появится один талант и от него разойдутся волны - это случайность, это не правило.

- С Владимиром Мирзоевым, который поставил телеспектакль "Раньше", вы работаете уже не первый год. Многим актерам он кажется сложным, странным режиссером. А вам?

- Не могу назвать его странным, если только не называть странностью талант и образованность. В задачах, которые он ставит перед своими актерами, нет ничего непонятного. При работе с любым режиссером начинаешь с чистого листа, а потом заражаешься его идеями.

- Максим, это не первый ваш телеспектакль, расскажите, в чем специфика жанра?

- Он ближе к кино, чем к театру. Здесь больше условностей, связанных с пространством. Берется одно пространство, которое приспосабливается сразу к нескольким местам действия. Могут меняться аксессуары - и только. Впрочем, во многом все зависит от концепции режиссера.

- Что за роль досталась вам в спектакле "Раньше"?

- Я играю мужчину, который в какой-то момент потерялся. Но через некоторое время он находит себя через полную апатию, потом - как ни странно, через потерю памяти - он стремится к обретению себя. Это сложная пьеса.

- Может быть, на телевидении стоит избегать совсем сложных сюжетов? Современный зритель, воспитанный на сериалах и "Комеди клаб", к ним не сильно приспособлен...

- Никто никому ничего не должен, в том числе и режиссер зрителю! Режиссер отталкивается от того, насколько его трогает определенный материал, дальше он смотрит, насколько этот материал соотносится с сегодняшней действительностью. После актер смотрит, насколько эта роль отвечает его собственным мукам, страхам, переживаниям, и принимает решение, согласиться или отказаться. Не все должно быть просто, нельзя опираться на какие-то низкие энергии. Это беда, если зритель никуда не стремится, если ему надо просто развлечься. Тогда не надо говорить о зрителе, который стремится к искусству, это разные вещи. А искусства без эксперимента не бывает.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...