Если оценивать соглашение России и США по Сирии с чисто формальной точки зрения, то можно сказать, что любой мир лучше самой гуманной войны. Правда, перемирие, которое является целью российско-американских договоренностей на высшем уровне, еще надо установить. Определена дата его начала — 27 февраля. Это уже завтра. А дальше... А дальше возникает множество «если».
Стоит напомнить: попытки хотя бы на время прекратить «кровавую баню» в Сирии делались не раз. Были и совместные заявления по Сирии президентов США и России — взять хотя бы документ, полный благостных намерений, рожденный на полях мексиканского саммита G20 в 2012году...
Но в этот раз все куда основательнее. «Это первая серьезная договоренность по Сирии, скрепленная подписями президентов США и России, — прокомментировал «Труду» руководитель Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады РАН Александр Шумилин. — Во многом потому, что на перемирие согласились Москва и Дамаск. Конфликт достиг своего предела, сейчас появляется шанс его приостановить, перейти к политическому процессу...»
В марте исполняется пять лет с начала этой войны — одной из самых кровавых в новейшей истории Ближнего Востока (если не считать «операцию по принуждению к демократии в Ираке»). По данным ООН, в Сирии погибли не менее 250 тысяч, 5 млн сирийцев спасаются от войны за рубежом, 1 млн из них обрушились на Европу, спровоцировав кризис в Старом Свете и одну из тяжелейших гуманитарных катастроф за последнее столетие. Еще 3 тысячи утонули в Средиземном море, так и не доплыв до земли обетованной...
Сейчас конфликт подошел, скажем осторожно, к кульминационной точке. Соглашение США и России, будь оно реализовано, кроме облегчения для мирного населения и возможности оценить невоенную перспективу разрешения конфликта, решило бы чрезвычайно важную для мира задачу — предотвратило открытое масштабное вмешательство Турции, члена НАТО, и возможное прямое столкновение ее с Россией.
Судя по всему, понимание этой опасности и подтолкнуло Москву и Вашингтон к соглашению. Но нет никаких гарантий, что того же хотят все участники войны в Сирии. И те 80 стран, которые, по словам президента Асада, их поддерживают. Сам Асад задолго до российско-американского согласия заявлял, что однозначно присоединился бы к перемирию. Его заявление последовало сразу после телефонного разговора президентов Путина и Обамы, закрепившего соглашение по Сирии. То же сделали лидеры ряда умеренных оппозиционных группировок. Но вот согласятся ли на перемирие великое множество полевых командиров — большой вопрос.
Ожесточенная борьба вокруг еще не наступившего перемирия идет и в США. Барак Обама, похоже, хотел бы перед завершением президентской карьеры хоть как-то отработать Нобелевскую премию мира. Но ястребы в его окружении берут верх, отсюда неудача женевских переговоров, заведомые обвинения России в нарушении договоренностей и некий план Б — намек на силовое расчленение Сирии. Сторонники жесткой линии в отношении России в смятении: получится, США и их союзники сеют хаос, а Россия восстанавливает порядок?
Впрочем, сами переговоры, в которые России удалось втянуть крупных участников конфликта (Путин переговорил, кажется, со всеми руководителями вовлеченных стран региона), — уже большой успех российской дипломатии.
Кстати, уход Асада уже не рассматривается в качестве непременного условия. Сирийские правительственные войска отвоевали немалую часть территории, блокировав крупные группировки террористов и разного рода оппозиционеров, и с этим нельзя не считаться даже ненавистникам Асада. Россия ведет в Сирии и вокруг нее сложную шахматную партию с не вполне очевидным эндшпилем. Но если удастся продлить перемирие, есть надежда на выход России из конфликта с максимально положительным балансом.
«Россия будет стремиться закрепить достигнутые на поле боя успехи в ходе дальнейших переговоров об устройстве Сирии, — говорит Александр Шумилин, — рассчитывая укрепить позиции Асада через парламентские выборы. Естественно, опять всплывут разногласия. Противоположная сторона, а это практически остальной мир, западный, арабский, будет настаивать на создании переходного правительства...»
Но лучше спорить, чем стрелять.
