Труд: Глеб Павловский: «Россия обращена к миру его лицом»

Главная Политика 00:06 26 Марта 2010 2619

Глеб Павловский: «Россия обращена к миру его лицом»

Известный политтехнолог оценивает перемены, произошедшие с Владимиром Путиным за десять лет

Напечатать

Глава Фонда эффективной политики Глеб Павловский считает себя одним из авторов «феномена Путина». Он принимал активное участие в проведении избирательных кампаний Путина — и когда «Единство» пробивалось в Госдуму, и когда тот шел на пост президента.

— Глеб Олегович, как вы сегодня отвечаете на вопрос «Who is mister Putin»?

— Этот вопрос — след изумления десятилетней давности. Изумления от непривычности его политической фигуры в тогдашнем ландшафте. Когда Путин ворвался в политику, таких, как он, еще не было ни у нас, ни на Западе. Он был прост, умен, хорошо говорил по-русски. Для Запада такой взлет, от нуля к большинству, казался мистикой. Считали, что Россия при смерти и старика Ельцина сменит еще более старый Примаков.

Путин был искушен, но не был профессионалом в политике. Если бы в 2000-м мы получили в президенты профессионала-политика, то, возможно, России бы уже не было. Нужен был человек для необычной задачи — спасения государства Россия, нового государства, которое возникло в 1991-м и оказалось нежизнеспособно. Никто в мире нас не жалел. Спецслужбы были распроданы, милиция криминализована, армия оклеветана и небоеспособна.

Он импровизировал. И собирал власть из того, что было, не очень понимая, кому она будет нужна. Это после начался путинский бум, когда его политические инновации были восприняты и на них возник спрос. Он создал неповторимый фьюжн, который тогда с одинаковым удовольствием воспринимали и сторонники СССР, и большинство демократов. Самое яркое решение в этом стиле — о государственной символике: флаг и орел — царские, гимн — советский.

— Назначение Путина премьер-министром совпало с взрывами домов в Москве и Волгодонске. Что вы думали по этому поводу тогда?

— Мы в его штабе были обескуражены: весь план кампании был под угрозой. Тогда считалось, что чеченский вопрос — могила для репутаций.

Но люди хотели, чтобы кто-нибудь проявил силу и принял за них страшное решение о войне. Лужков этого не смог, он растерялся, хотя в паре с Примаковым был фаворитом на выборах в Госдуму. Он не понял проблемы: кто первым обозначит свою готовность к спасению страны, тот и будет ее лидером.

— Был ли для вас неожиданностью уход Ельцина?

— Нет. Я еще летом 1999 года писал в прессе, что у Ельцина, которого все считали игроком без карт, на самом деле есть немало маневров. И один из них — досрочное сложение полномочий. Концепция предвыборной кампании Путина, а ее писал я, включала это изначально.

— Во время кампании просчитывалось дальнейшее развитие образа «силовика»?

— Образы кампании просчитываются на время до дня выборов, не далее. Но закончить войну в день инаугурации вы не можете. Новый президент в любом случае должен был быть офицером. Поскольку Ельцин был болен и физически слаб, его преемник обязан был быть здоров, силен. Весной 1999-го провели опрос, с кем из киногероев избиратель ассоциирует будущего президента. Приз симпатий достался Жеглову и Штирлицу!

— Какие события сформировали «лицо» Путина, представление о нем?

— Решение о вводе войск в Чечню. Затем, когда он, став президентом, заявил, что берет ответственность за все, что происходит в стране. И не просто заявил, а стал выплачивать зарплаты и пенсии до копеечки. После катастрофы «Курска» поехал к вдовам моряков в Северодвинск. Разрыв с Березовским. Протянул руку помощи Америке 11 сентября 2001 года — кстати, тоже очень русский жест. Затем противостояние с «ЮКОСом». Как ни оценивать правовую сторону дела, для избирателей Путин стал действительно самостоятельным, когда арестовал Ходорковского. До этого многие думали, что он ставленник олигархов.

— Каким сигналом для бизнес-элиты был разгром «ЮКОСа»?

— Крайне противоречивым. Хотя лидеров «ЮКОСа» никогда не любили в бизнес-среде, многие все же испугались — не вернутся ли в быт аресты? Но самое печальное последствие — в силовых структурах уверовали, что теперь в государстве начинается бал в сапогах и они будут решать, как с кем поступить. Появилось понятие «кошмарить бизнес». Мы вошли в эпоху «коммерческих силовиков».

Но для политической личности Путина это был шаг к самообретению.

— Что еще сделало Путина тем, кем он стал сейчас?

— Решение не идти на третий срок. Сильное, реально рискованное решение. Уйти с поста для политика, чья популярность к концу срока достигла небес, сложнее, наверное, чем объявить войну. Но здесь и проявляется «новый Путин», какой-то совершенно другой человек.

— Что за десять лет при Путине было самым важным для вас лично?

— Путин меня политически ангажировал. Всю прежнюю жизнь в политике я был вольный стрелок, не состоял ни в партиях, ни в политических организациях. Сперва диссидентство, потом журналистика, затем политконсультирование, ведь все это партизанщина. Потому что сегодня консультируешь одного, завтра — его противника…

Но с Путиным мне впервые захотелось перейти черту. Сделал я это осознанно, но меня вело желание доиграть эту «игру» до конца. Я идентифицировался с одной и только одной командой, что, конечно, непрофессионально для консультанта.

— Чем вас за эти десять лет разочаровал Путин?

— Скорее он меня очаровал. Ведь поначалу, после выборов, я и не ждал от него чудес. Путин по характеру, по натуре — образованный буржуа, представитель среднего класса. И этот буржуа, этот король-мещанин сумел окружить себя ослепительной аурой лидерства. Возник национальный центр России, вокруг которого собралось сперва большинство, затем и вся новая нация. Путин сформировал миф силы, которой фактически в государстве, конечно, не было. Поэтому я был втайне раздосадован, когда он не пошел на третий срок. Конечно, я понимал, что это было бы конституционно неправильно, некорректно, но, с другой стороны, такой шанс выпадает раз в столетие, и отказываться от него опасно. Но Путин пошел на более рискованный вариант, и это было так же смело, как десять лет назад идти на Грозный с развалившейся армией. Путин не был жертвой «путинского мифа».

— Можно ли назвать эпоху Путина «десять лет, которые изменили мир»?

— Как ни странно, да. Странно — потому что удельный вес новой России в экономике, в политике, в инновациях упал до мизерных величин. И многие в мире считают, что, соответственно, обнулено и значение страны. Путину удалось изменить это состояние, почти исключительно за счет ресурса его личности. Ну и, разумеется, нефть, газ. Вопрос «Who is mister Putin?», с которого вы начали, стал первым симптомом возвращения интереса к России. Испуганный интерес. Но современный мир ценит успех, даже не спрашивая, какими средствами этот успех достигнут. Когда успех налицо, когда лидерство бесспорно, одно это уже признак удачи. Путин вернул в Россию удачу. Он долго казался любимцем богов, и Россия была обращена к миру его лицом как страна Путина.

10 лет эпохи Владимира Путина

Вячеслав Никонов: «Ельцин пьет — Путин занимается дзюдо»

Игорь Шабдурасулов: «Благодаря 90-м годам мы живем в другой стране»

Сергей Доренко: «Он видит, что дела устраиваются сами»

10 лет эпохи Владимира Путина. Фоторепортаж

Напечатать

Политика 00:01 / 20 Марта 2026 10423

НАТО никому не надо

Союзники по Североатлантическому альянсу готовы вместе маршировать, но не воевать на Ближнем Востоке

Олег Шевцов

Труд

К концу третьей недели «блицкрига» администрация США осознала, что глубоко увязла в военной авантюре, которая уже обернулась экономическими потрясениями на рынке углеводородов. Дональд Трамп призвал партнеров по НАТО...