В музее усадьбы Дворяниново гостей угощают целебным напитком, заваренном на буквице лекарственной. Рецепт местный помещик, будущий естествоиспытатель Андрей Болотов привез из Пруссии, где он в чине подпоручика принимал участие в Семилетней войне при императоре Петре III. Научный сотрудник музея Наталья Смирнова сетует, что только местные жители знают это прекрасное средство для снятия усталости и избавления от простуды. Зато картошка, которая появилась у нас благодаря стараниям дворяниновского помещика, наверняка есть на каждом столе.
По масштабам личности и научным достижениям его можно сравнить с Ломоносовым. Однако имя первого русского ученого-агронома было почти забыто. Да и в наши дни мало у кого пробуждается интерес к четырем сотням томов сочинений Болотова, написанных с дневниковой дотошностью в жанре писем к «любезному приятелю». Вторая половина XVIII века, войны и дворцовые перевороты, географические открытия и восстания, межевание дворянских земель обрисованы в этих письмах с удивительной достоверностью и тонким чувством юмора.
В Пруссии подпоручик ко всему приглядывался, все примечал в жизни местных жителей. Палаточные лагеря русской армии, которой командовал отец легендарного полководца Василий Суворов, разбивались обочь немецких селений. В местечке на берегу реки Прегель он впервые увидал картофельные посадки с сочной ботвой и лиловыми цветочками.
Потом Болотов станет первым и страстным пропагандистом «земляных яблок». Ему этот дивный продукт сразу пришелся по вкусу, но тогда в армии мало кто знал, как картофель готовить. «Как он стал около сего времени поспевать и годился уже к употреблению в пищу, то солдаты наши скоро о нем пронюхали, и в один миг оказался он во всех котлах варимый. Со всем тем по необыкновенности сей пищи, не прошло без того, чтобы заделаться от ней в армии болезней и наиболее жестоких поносов», — сообщает автор «Записок» в назидание современникам и потомкам.
Сведения и наставления, как правильно возделывать и готовить «заморский овощ», публиковались в издаваемых самим Болотовым журналах «Сельский житель» и «Экономический магазин». Возможно, эти доводы повлияли на просвещенную императрицу Екатерину II, которая в 1775 году повелела разослать по имениям и общинам семена и наставления о разведении картофеля. Однако крестьяне, напуганные слухами об отравлениях, помещикам не верили и изо всех сил противились предписаниям сеять, удобрять золой и окучивать незнакомое растение.
Даже когда спустя три четверти века Николай I, озабоченный неурожаями и голодом 1839-1840 годов, в приказном порядке обязал выделять земли под новую культуру, в поволжских и уральских губерниях вспыхнули так называемые картофельные бунты среди казенных, то есть государственных крестьян. И причиной была не мужицкая лень, а слухи об «антихристовом» происхождении клубней. Сваришь их в мундире, почистишь — и пальцы черные, в какой-то липкой клейковине. А что если от этой гадости в животе кишки слипнутся?..
Предубеждения были живучи на просторах необъятной и малограмотной страны. Очевидно, усилий просветителей было недостаточно, чтобы наполнить спасительным картофелем чугунки, опустевшие из-за недорода жита и овса. Тем более почти не было сведущих людей, способных объяснить мужикам, что семян понадобится много меньше, если сажать не целыми клубнями, а нарезанными дольками. Именно такой посев «глазками» придумал и освоил в тульской глубинке дворяниновский ученый помещик.
А пока казенные крестьяне бунтовали. Власти посылали на усмирение приставов, солдат и казаков. Вязали поверженных, отбирали зачинщиков, пропускали их через шпицрутены. У села Таранки Вятской губернии в июне 1842 года в ход было пущено даже артиллерийское орудие. Только после этого сопротивление в Нолинском районе было усмирено, картофельные поля засеяны. Позже эти события описывал журнал «Исторический вестник»: «В виду команды солдат, прибывшей устрашать бунтовщиков, крестьяне пали на колени и просили прощения. Таким образом, не без кровопролития введено было в губернии повсеместное употребление картофеля».
К счастью, другие агрономические нововведения Болотова столь драматические события не сопровождали. Скажем, пропагандируемые им для возделывания томаты были приняты повсеместно как вполне приемлемая пища и закуска. До статей тульского помещика, опубликованных во многих журналах Вольного экономического общества, помидоры разводили в оранжереях как декоративные растения. О болотовских яблонях долго пришлось бы рассказывать, здесь революционные идеи заокского селекционера предшествовали трудам Мичурина.
А вот взгляды на общественное устройство естествоиспытателя и селекционера были вполне консервативны. Вот цитата из очерка писателя и историка Владимира Лазарева «Звезда полей, или Письма из XVIII века»: «Болотов был последовательным экономическим просветителем в своем отечестве: Он прилежный, разумный и даже образцовый хозяин, обстоятельный писатель, прилежный гражданин, боящийся коренных изменений. Но ум его был скроен таким образом, что, не подвергая сомнению официальную политику царского двора, он одновременно с этим как бы и не принимал ее».
Он ощущал себя не дворянином, а работником, частью окружающей его природы, которую он старался в меру сил изменять. Именно подвижничество позволило естествоиспытателю оставить в истории яркий след, который и сегодня восхищает современников. По завершении экскурсии я спросил Наталью Авдееву, библиотекаря из поселка Теплое, чем ее лично удивил визит в Дворяниново. «Трудолюбие и любовь к жизни хозяина усадьбы, — был ответ. — Он прожил без малого век, все время работал и даже на склоне лет, когда почти утратил зрение и слух, чувствовал себя счастливым».
