Город раскинулся под дорогущей столичной землей, прямо на станции метро «Выставочная». Детский парк профессий на 6 тысячах кв. метров — новая достопримечательность Москвы. Откуда и почему она появилась? Да просто бизнесмен Виталий Сурвилло однажды задумался над вечной проблемой: откуда взять умелые рабочие руки.
Всякий раз, когда мне попадаются романтические книги о бизнесе, я внутренне усмехаюсь: где же они встречали-то таких героев. От черно-белого описания все отказались давно, но поскольку книги о бизнесе и бизнесменах часто пишутся на заказ, отсюда и плодятся фантомы-бессребреники, которые живут лишь ради того, чтобы спонсировать детдома, строить храмы и на худой конец выкупать для страны яйца Фаберже. Непонятно, как они с такой широкой душой еще по миру не пошли.
И вот совсем неожиданно встретила реального романтического бизнесмена! И где? Под землей. В смысле даже из метро выходить не надо. Приехала на станцию «Выставочная» и попала в «Мастерславль» — детский парк профессий на 6 тысячах «квадратов»!
Романтика зовут Виталий Сурвилло. Он загорелый, невероятно улыбчивый — улыбка не сходит с его лица. Может, бывшая работа в МИДе его к этому приучила? Умеет слушать, осторожен в выражениях и аккуратно подбирает слова — понятно, что для человека, привыкшего общаться с арабскими шейхами, это азбука. О себе рассказывает с легкой усмешкой: когда поступил в МГИМО, разочарованию родителей не было предела — они-то мечтали его видеть врачом. А «Мастерславль» почему начал строить... Но об этом пусть лучше сам расскажет.
— Когда попадаешь на сайт «Мастерславля», дух захватывает от амплитуды замаха — чего у вас тут только нет, целый новый мир. Но почему нас не зовут сюда с каждого забора? Где рекламные клипы на ТВ, газетные публикации, сетевые баннеры? Из ста моих знакомых о вас знает лишь один...
— На рекламу нет денег. Сам проект дорогой — так всегда бывает, когда берешь хорошее оборудование, отличных работников и добиваешься настоящего результата. Но Россия — не Запад, здесь под воздушные замки никто денег не дает. Сколько мы ни ходили с протянутой рукой по разным кабинетам, когда начинали и пока строили, почти все только смеялись. Зато теперь, когда нам уже есть что показать, у некоторых мастерских появились спонсоры, опекуны, как мы их называем.
— Расскажите, откуда идея, кто мозг, кто мотор и «где деньги, Зин?» Кто стоит за кулисой — дядя Сэм, дядя Вова или новый Песталоцци? И вообще интересно: аналогичные проекты парков профессий, которых в мире немало — все эти «КидЗании» (15 парков по всему миру), латиноамериканская сеть Divercity, немецкий «Мини-Мюнхен», мадридский «Микрополикс, венский Minopolis, бейрутский «Кидзмондо» и киевский «Кидзуилл» — это один суперпроект и один дирижер, или все независимо и роднится только технологией и благими намерениями?
- У нас за кулисами никого. Вообще-то наша компания «Эспро Групп» занимается строительством промышленных объектов и помогает ими управлять. Давно, с 1996 года. Офисно-складские комплексы класса «А», индустриальные и логистические парки, бизнес-центры. На рынке нас знают, новые учебники девелопмента начинаются с некоторых наших объектов. И уже лет 15 назад мы столкнулись с проблемой, которая до сих пор никак не решается: когда ты ищешь квалифицированных рабочих, днем с огнем их не найти. Исчезли как класс. Невозможно найти человека, который знает, при какой температуре цемент заливать можно, а при какой нет. Пришлось искать работников по всей стране, переселять их, платить большие деньги... Многие пенсионного возраста, выпивающие. И все потому, что система профтехобразования в стране нарушена. Эта проблема меня так захватила, что сначала я решил войти во всевозможные общественные комиссии по вопросам образования. Но сколько бы я ни писал записок, ни выступал, решения до сих пор нет — после школы дети строем идут в экономисты, юристы, бухгалтеры. А профессии водопроводчиков, электриков, сантехников, токарей и пекарей вымирают на глазах. И мои португальские партнеры — у нас много совместных строек — зная эту мою головную боль, как-то говорят: а вот в Испании есть такая забава, «КидЗания», где готовят детей к профессиям. Оказалось, это мексиканская компания, которая успешно работает во многих странах, и рядом некого поставить — кто хуже и бледнее, кто просто украл у них идею и не заплатил... Самая успешная «КидЗания» в Японии, там люди за полгода записываются, чтобы ребенка сводить. А все дело в японском менталитете, в их культе труда... Я поехал туда, мне безумно понравилось, и я начал вести переговоры о франшизе, чтобы построить такое в Москве. Но дальше у нас возникли непреодолимые разногласия. Первое — из-за того, что это мировой бренд, и у них по всему миру все одинаковое: и архитектура, и персонажи такие, из японских мультфильмов — никакой локальной специфики. Но еще хуже, что «КидЗания» — это просто развлечение с переодеваниями. Скажем, приходит к ним ребенок в пожарную мастерскую и делает там каждый раз одно и то же — в первый раз он там или в 7-й, 5 ему лет или 12. Чистая развлекуха — ну какой в этом смысл? А нам надо, чтобы было развитие ребенка, накопление знаний, разные траектории обучения для разных возрастов и разной подготовки... И мы все начали делать сами. Вытащили все деньги из строительных проектов...
— А мы — это кто? Деньги здесь, как я понимаю, вертятся большие?
— Это я и мои коллеги по работе. В строительстве, как правило, твоих средств — треть, остальные — кредиты коммерческих банков. Мы оценили бюджет и решили: если пояса затянуть, можно вписаться. Ориентировались на опыт той же «КидЗании»: когда они объявляют о начале строительства парка профессий, скажем, в Лондоне, к ним немедленно выстраивается очередь, километры спонсоров — чтобы, понятное дело, рекламировать свой бизнес. Чтобы автомастерская была непременно Rolls-Royce, театр взял бы на себя Covent Garden, а больницу — Johnson&Johnson, ну а детективное агентство — понятно, Scotland Yard. А наша-то идея во много раз лучше, думали мы, и у нас от спонсоров отбоя не будет. Вместо этого наши банки сказали нам: одно дело склады, под склады мы дадим вам сколько угодно денег. А на эту затею не дадим ничего, потому что проект неизвестный. Потенциальные спонсоры тоже лишь плечами пожали: непонятно, мол, когда построите, и построите ли вообще... Было это три года назад, и вот через неделю мы ставим точку.
— Велика ли команда, как вы ее набирали?
— Наставников, которые работают с детьми в мастерских, сегодня 100 человек, а будет 250. Это выпускники вузов, при отборе отсев — 50%. Понятно, что они продержатся год-два и потом уйдут, но пока у человека горят глаза, он будет работать и многое для себя приобретет. А тех, кто делал проект, в самые жаркие моменты было не больше 20. Начинали с друзьями, а когда стали писать в фейсбук, возникли еще люди — «О, вы такой проект делаете, можно, мы придем?» Делать приходилось все одновременно — писать сценарии, искать деньги, залезать в долги... Известная система «трех F»: family, friends and fools. Искали поддержки у семей, друзей и сумасшедших, то есть тех, кто мне лично доверял, и еще одновременно шли поиски территории. Найти в центре Москвы 6 тысяч кв.м, согласитесь, не просто. Нашли здесь, у станции метро «Выставочная». Потом нашли архитектора и генподрядчика, и все время искали деньги, потому что не хватало на строительство. Как я ищу деньги? Хожу по друзьям. Говорю: ты мне веришь? Дай на два года такую-то сумму! Кроме последних двух официально оформленных кредитов все давали нам деньги без процентов. В результате из банков мы договорились только со Сбербанком, что я очень ценю, и с Международной финансовой корпорацией, структурой Всемирного банка: они долго-долго нас проверяли, пока сами не загорелись этой идеей, и это было беспрецедентное решение, потому что они никогда в этой сфере никого не финансировали.
— Город помогает?
— Нет. Площади арендуем по коммерческим ставкам, поэтому при нынешних условиях наша окупаемость зашкаливает за 12 лет. Но не все же измеряется деньгами.
— Получается, вы работаете себе в убыток?
— Конечно. Мы и строили все время в убыток, и работаем пока в минус себе. Но — работаем, к концу года должны операционно себя окупить. Тестовое открытие «Мастерславля» произошло 12 апреля. Заработал наш первый этаж, там все в основном для ребят от 5 до 8. И уже вышли на финиш, готовимся открыть и второй этаж, где не заскучают и граждане постарше, от 8 до 14.
— Читаю на сайте информацию о проекте: «Наша цель — создание альтернативы традиционному...» А у меня всплывает дума про Стругацких, их «Гадких лебедей». Как можно изменить мир? Получить контроль над воспитанием детей. И ни тебе войн, ни революций, ни майданов, а только выбери правильный метод воспитания и запасись терпением...
— Вы поймали самую суть моего мнения: изменить жизнь к лучшему можно только путем воспитания детей.
— Вы сами кем хотели стать в детстве?
— Машинистом поезда, мчаться по темным тоннелям! Потом хотел стать капитаном корабля.
— А ваши дети кем хотят? Я слышала, их у вас четверо?
— Да, два мальчика и две девочки: от 7 до 15. Сейчас я их толком и не вижу. Сейчас все не как всегда. Спорт заброшен, сплю мало, отдыхает семья без меня. Насколько я понимаю, у старших особого рвения к чему-то нет. Но я бы хотел, чтоб кто-то из них стал-таки врачом!
— А может ли ребенок однажды войти сюда: получить в местной валюте X талантов подъемных и прожить тут всю жизнь? Зарабатывать, обеспечивать себя, получить образование, профессию, работу, завести семью, детей, которые потом сделают то же самое? Другими словами, не может ли так случиться, что городок «Мастерславль» разрастется на всю планету, а мир остальной станет поучительным заповедником того, как жить нельзя?
— Отличная утопия! Город солнца...Но мысль верная: надо начинать со своего огорода. А дальше делать и делать, чтобы территория благолепия росла и росла.
— Заглянем в будущее — лет на 10–20...
— План — построить в стране как можно больше таких площадок. Они должны стать такой же частью воспитательного ландшафта, какой были когда-то кружки пения или рисования. Потому что без знакомства с профессиями нам никуда. А школе уже не до этого. Ну не поймет современный ученик учителя, если тот ему скажет: «Поверь мне, Васечка, быть водопроводчиком — это круто!» И ничьей вины в этом нет: новое время — новые песни. Сколько я знаю ребят, которые, закончив музыкальную школу, ничего, кроме отвращения к своему инструменту не испытывают и никогда в жизни больше к нему не подойдут. Все потому, что было слишком большое давление, хотели сделать из них виртуозов. Но разве это нам нужно? Ребенок должен иметь возможность слегка поучиться всему, чему хочет, чтобы самому понять, куда его влечет.
