В нашу английскую уфимскую спецшколу №39 как-то пришел новый молоденький преподаватель. Мы, понятно, не спешили признать в нем учителя, пока тот не открыл рот и не заговорил. Мы были ошеломлены - произношением, скоростью речи, интонированием. Стоит ли говорить, что с этой минуты все его рекомендации стали восприниматься как откровение.
А он твердил нам: ищите нормальные учебники. Запомните: Бонк, Качалова и Израйлевич. Но книжки Бонк не было – библиографическая редкость. Набрела я на нее случайно много лет спустя, уже в другой жизни и в другой стране. Пришла как-то к мужу на физический факультет Нюрнбергского университета, и вдруг мне в факультетской библиотеке попался приснопамятный учебник Бонк.
Это был адреналин: на велике ночью по черному лесу, ни единой души во всем здании – там на факультет можно прийти в любое время суток, если у тебя электронный пропуск. Всех шумов - в библиотеке при твоем появлении срабатывает фотоэлемент, да сдержанное дыхание мощного ксерокса, методично выдающего гладкие, горячие страницы... А потом с пухлой, еще не остывшей книгой в рюкзаке, снова по лесу домой...
Сегодня все это вспомнила ярко: прочла о кончине легендарной Натальи Александровны Бонк. Она ушла на 97 году жизни. Про нее Светлана Аллилуева написала в воспоминаниях: «...были большие актерские данные, а она стала обычным преподавателем английского языка». И была неправа: в том-то и дело, что вовсе не обычным, а неповторимым и замечательным, выдающимся лингвистом, автором знаменитой методики преподавания иностранных языков (первый ее язык был немецкий).
И теперь миллионы людей ей благодарны. И это, конечно же, ей зачтется.
