Олег Максимович Попцов — известный писатель и журналист. Он стоял у истоков нового отечественного телевидения и возглавлял канал «Россия». Прекрасно разбирающийся в устройстве российской власти и лично знакомый с ее бывшими и нынешними небожителями, Попцов на всех виражах новейшей истории слыл неудобным для этой власти человеком. Многие из тех вопросов, что сегодня горячо обсуждаются на митингах и в высоких кабинетах, он поднял еще в 2006-м в фильме о путинской эпохе «Ваше Высокоодиночество». После которого был отстранен от должности гендиректора ТВЦ. Слишком независим в поступках и суждениях, не лебезит, не лезет на глаза. Тем интереснее его мысли о текущем моменте…
Смотрю, читаю, слушаю. Аномальная ситуация — пребывание в мире преувеличений. Рассуждения на тему, что будет, когда 4 марта победит Путин, упираются в вопрос: хватит ли ответственности у тех, кто выводил людей на Болотную, принять это как факт? Или наметившийся раздрай будет только нарастать?
И вот
Несогласные и неумеющие
Так ли это? Объединение несогласных логично, только тогда они значимы. Проблема в другом. Несогласные должны быть умеющими, а не преуспевшими лишь в криках и поношениях. А пока все именно так. В
Впрочем, оценка митинга на Болотной, данная президентом страны, удивила меня более, чем сам митинг. Президент приветствует акцию как торжество права на выражение своей позиции, но он, Медведев, не согласен ни с лозунгами, ни с заявлениями. Иначе говоря, он полностью не согласен с критикой в адрес власти. Народ вел себя дисциплинированно, полиция — корректно, что, по Медведеву, и есть торжество демократии…
Налицо симптом: власть утрачивает способность слышать не в силу громкого крика толпы, а по причине ее молчания. И то, что произошедшее для Кремля оказалось неожиданностью, и его первая реакция рождают риторический вопрос: каков уровень информации, которую там получают от послушных советников, помощников и якобы независимых экспертов?
Перерождение многолетно власть имущих, касается ли это Касьянова, Немцова и вот теперь Кудрина, поразительно. Стоило отодвинуть их от кабинетов, где вершились судьбы, как протест против той власти, образом которой ты был, выплеснулся мгновенно. Тогда вопрос
Появление на митинге оратора Ксении Собчак поставило точку в этом театре абсурда. «Мы пришли не захватывать власть, — сказала оратор. — Мы пришли этой власти помочь. Она должна услышать нас». Оказывается, Собчак обездолена вниманием, ее никто не слышит. Она примадонна телеэкрана, хотя не очень понятно, что это — торжество таланта или торжество связей. «Власть, услышь нас! Мы сами хотим быть властью». Точка. Занавес закрывается. Публика радуется и… освистывает. Почти всех.
Наблюдая за всем этим, я вижу очередной назревающий раскол, не между властью и обществом — он был всегда, и несправедливо не признать определяющей роли Путина, который этот раздрай ельцинских времен свел на нет. Да, недовольство обрело иные формы. Вот где проходит роковая черта — мы, сами того не осознавая, разобщаем народ. Подчеркиваем, что собрались на Болотной и проспекте Сахарова совсем другие люди: не голытьба, не истерзанные социальной несправедливостью рабочие, крестьяне, врачи, учителя, пенсионеры, а респектабельные, ухоженные, живущие в достатке, которых
«Чей это митинг?» — задаю я себе вопрос. Оскорбленных несправедливыми выборами рабочих, крестьян, интеллигенции? Перечисление фамилий телеведущих и трех, четырех или пяти присутствующих актеров не делает митинг митингом интеллигенции. Может, это митинг среднего и малого бизнеса? А мне в ответ: «Люди пришли во имя самоутверждения».
Да нет, митинг протеста — это материализованное недовольство, нарастание которого есть предвестие потрясений. А власть продолжает подтверждать известную истину — «она глуха». И только народ, вышедший на улицу, способен вернуть ей слух. Иначе говоря, только предчувствие бунта.
Несостоявшаяся сенсация: организаторы митинга на проспекте Сахарова ждали там Горбачева, он вроде бы дал согласие там выступить. Помешало состояние здоровья. Впрочем, свою позицию он изложил в интервью: он посоветовал Путину отказаться от своего участия в президентских выборах. Дескать, хватит, сколько же можно? «И в отказе от президентского поста, — рассуждает Горбачев, — ничего сверхъестественного нет. Вот я же отказался и здравствую. Значит, возможно».
Уважаемый Михаил Сергеевич! Советы проигравшего сражение, и не просто проигравшего, а сдавшего свои позиции, всякому выходящему на дистанцию — не во благо, а во вред. И он к таким советам прислушиваться не должен. Ваш монолог в этом интервью любви соотечественников к вам, кроме узкого круга тех, кто использует ваше имя в своей
Кстати о России
А теперь, собственно, о России: На недавно прошедшем в Москве международном урбанистическом форуме, посвященном жизни городов и состоянию экологии, случилось два не рискну сказать абсурдных, но уж точно неадекватных заявления. С первым выступила министр экономического развития Эльвира Набиуллина, а со вторым — достопочтенный глава Сбербанка Герман Греф.
Госпожа Набиуллина предложила в России с малыми городами покончить, а проще говоря, их ликвидировать и переселить граждан в крупные мегаполисы, ибо так ныне развивается весь мир.
Ну,
Прозорливы слова Михаила Ломоносова: «Россия будет прирастать Сибирью». Это как раз об этом. О главной российской сущности, каковой всегда была российская провинция. Уничтожить, упразднить малые города — это значит уничтожить генную плоть России. Это безумная идея! И нет смысла говорить, готова ли власть России к ее осуществлению и имеет ли она на это право. Наша власть перепутала слагаемые местами. Не страна для власти, а власть для страны. Вы живете в удобном для себя, придуманном, сверхобеспеченном мире, господа министры!
И Союз малых городов, который существует в России, должен немедленно ответить госпоже Набиуллиной и направить письмо президенту страны, который в одном из предшествующих посланий поручил правительству изучить вопрос о моногородах и дать свои предложения. И вот ответ правительства: «Их надо ликвидировать».
Моногорода — это некий оттиск индустриализации страны, которая была проведена в СССР в начале
Индустриализация страны, господа министры, — это синоним ускоренного развития, в переводе на современный сленг — модернизация, о которой мы говорим уже не один год, но пока помимо разговоров ничего нет. Но вот появился новый
Хороший ответ на запрос президента, что надо сделать. Да упразднить! Производство восстановить не может, да и не хотим, потому как не умеем: утратили специалистов, навык управления тоже утратили, значит, проще всего — упразднить…
Еще с одним заявлением выступил Герман Греф на том же самом форуме. Он сообщил собравшимся, что никакого авторитета у Москвы нет. Ни в России, ни за рубежом. Ни в вопросах культуры, науки, образования, бизнеса, промышленного развития, короче, ни в чем. Герман Греф просто спутал, он, видимо, полагал, что в зале находится не любимый им и изгнанный Лужков. Но уже больше года Москвой руководит Собянин.
Это тот самый Греф, который, будучи министром экономического развития, гнобил Москву, лишая ее федеральных субвенций как столицу России. Этот тот самый Герман Греф, который называл сельское хозяйство страны черной дырой. И заявлял, что бессмысленно вкладывать средства в развитие деревни. Будем пока поддерживать существующую, а затем она отомрет сама собой.
Мэр Москвы на форуме ответил Грефу не объемно, не наотмашь, а иронично: «Может быть, Москву переименовать в Петербург?» Кстати, такой же позиции, как и Греф придерживается, Сергей Семенович, назначенный вами министр культуры Сергей Капков, о чем он недавно заявил в газете «Ведомости»: «Культуры в Москве нет». Да, к сожалению, взгляды господина Грефа и о российской деревне, и о Москве не ушли в никуда. Подобных взглядов придерживался и бывший министр финансов Алексей Кудрин. Такое излучение мрака рождает вопрос: кто правит нами?
Уничтожение деревни — это не только уничтожение сельскохозяйственного производства и продовольственной защищенности страны, это уничтожение крестьянства как класса. Это уничтожение России. Россия вышла из деревни, вся без исключения. Уничтожить деревню и вместе с ней еще малые города — значит, сотворить немыслимое. Страна как территория останется, но она перестанет быть Россией. Ибо там, на необъятных деревенских просторах, корни России. Она вся оттуда, из провинции. Это безумие, господа, сжигать собственную колыбель.
Предвидеть и поступить
Наш президент не устает удивлять нас новыми идеями. И фраза, произнесенная им однажды на совещании после риторики присутствующих, была знаковой: «Ладно, я
Сначала часовые пояса, затем пять стандартов демократии для развития мирового сообщества. Затем отмена зимнего времени. Затем полиция вместо милиции. Затем расширение Москвы в 2,5 раза… Я, кстати, не могу понять, а кто такие тогда мы, москвичи? Почему не проведен народный референдум? Почему не спросили мнения народа, предрешив его судьбу, не спросили москвичей, жителей Московской области, жителей города Троицка, наконец. Что происходит, Дмитрий Анатольевич? Ничего же не просчитано. Ни с точки зрения экономики, ни с точки зрения устройства быта, ни с точки зрения развития, ни с точки зрения экономики Московской области. Леса Московской области — это легкие Москвы, и как их сохранить при столь значительном увеличении города — это вопрос вопросов. Ваше последнее послание, Дмитрий Анатольевич, касается сверхважных проблем либерализации политической системы. Случился митинг на Болотной, и вы мгновенно отреагировали. Однако есть одна частность: скоро хорошо не бывает. И ваше предложение по новым принципам организации и регистрации партий может породить хаос и вернуть нас в начало
Для власти и для будущего президента это непростое испытание. Потому как руководить — значит, предвидеть. И выбрать лучшее решение. И осуществить
