Среди ближайших премьер телеканала «Моя Планета» — программа «Тайна на карте», жанр которой ее создатели определили как «тревел-детектив». Что под этим скрывается? Рассказы о самых загадочных местах России. Как появились гигантские каменные болваны на плато Маньпупунёр? Кто и когда построил «Город мертвых» на Северном Кавказе? Почему алтайцы верят, что врата в Шамбалу расположены на плато Укок? Куда исчез древний град Китеж? В чем предназначение соловецких лабиринтов? Найти ответы на эти и другие вопросы в новом цикле берется актер и телеведущий Вадим Норштейн. Обещая при этом даже в самых мистических обстоятельствах руководствоваться исключительно здравым смыслом, рационально объяснить все сопутствующие загадки и страшилки. Но неужели мистике совсем нет места в познавательной программе?
— Вадим, у вас актерское образование и опыт. Как же вы попали в телепроект с элементами чертовщинки?
— Для начала прошел кастинг. На первом этапе надо было записать трехминутное видео с рассказом о каком-либо загадочном месте. Друзья помогли определиться с выбором: я сделал героем сюжета московского деятеля петровской эпохи Якова Брюса, которого многие современники считали колдуном, и к тому у них были кое-какие основания.
— То есть сразу зашли с козырной карты. И что, особых сложностей с освоением нового амплуа не возникло?
— Я бы так не сказал. То, что делал в первых выпусках, снимавшихся в июле, и в финальных октябрьских сериях, — это земля и небо. Все-таки в работе актера и телеведущего есть существенные различия. В кино ты заранее знаешь текст, а когда приезжаешь на площадку, есть время подготовиться к съемкам и даже отдохнуть в перерывах. А в «Тайне на карте» приходилось работать нон-стоп, съемки иногда проходили прямо в самолете. В кадре даже при наличии заранее написанного сценария постоянно приходится импровизировать, ведь в путешествиях всего не предусмотреть, то и дело что-то идет не по плану. К счастью, у нас очень хорошая, толковая съемочная группа. Ребята помогали мне, направляли, и во многом благодаря им я уже чувствую себя в роли ведущего довольно уверенно.
.jpg)
Если сценарий требует, полезем и в холодную воду
— Какая локация поразила вас больше других?
— Наверное, хакасские менгиры, благодаря которым я впервые оказался в степи и столкнулся с культурой шаманизма. Она, кстати, интересовала меня давно, но не было повода для погружения в тему. А здесь нам выпало проводить настоящий шаманский обряд — со сжиганием коровьего сердца и печени, битьем в бубен. Это, знаете, впечатляет.
— Не боялись и впрямь разбудить потусторонние силы?
— Признаться, мистическая сторона в нашей передаче поначалу меня действительно тревожила. Возникало стойкое ощущение, что существуют энергии, с которыми соприкасаться рискованно. Но мне помогла книга Александра Панчина «Защита от темных искусств», где простым языком даются научные объяснения явлениям, на первый взгляд, необъяснимым. Когда прочел ее до конца, даже взгрустнулось: неужели на свете действительно нет никакой магии? Но потом понял: конечно же, что-то такое есть. Но оно рождается не извне, а в наших головах, поскольку людям присуще и даже необходимо верить в сказку. В общем, закоренелым материалистом я так и не стал. Да и зачем? Без загадок и чудес жить скучнее.
— А с вами в жизни происходило что-то мистическое?
— И не единожды. Особенно запомнилось случившееся в день смерти моей бабушки. Она очень меня любила, мне кажется, это ее чувство до сих пор придает мне силы в жизни.
А в тот день я подошел к маленькой спящей дочке, и та вдруг повернулась на кроватке ко мне и выдохнула, и в этот момент в ее лице я увидел бабушкины черты. Дочь продолжила спать, а я встревожился, подумал, не случилось ли чего. Через несколько минут позвонила мама и сообщила, что не стало бабушки. Возможно, именно так она со мной попрощалась.
— «Тайна на карте» — программа о путешествиях по России. Какое место вы бы в первую очередь порекомендовали зрителям для их собственных поездок?
— Мне непросто дать однозначный совет. Эта программа в который раз заставила меня поразиться тому, как велика и разнообразна наша страна. Где каждому по его вкусам и взглядам найдется то место, где можно прекрасно отдыхать, наслаждаться природой, познавать непознанное, совершать личные открытия. И люди у нас повсюду отзывчивые и гостеприимные. Сам я очень люблю Кавказ — мне важно, чтобы было много солнца и море рядом. Рад, что нам удалось поработать в тех краях: в Осетии мы снимали «Город мертвых» Даргавс, а на Черноморском побережье — дольмены, древние погребальные сооружения.
.jpg)
Интересная мысль и на вершине горы может осенить
Но тому, кто захочет повторить наши маршруты, должен сделать одно важное предупреждение: сами мы для съемок выбирали труднодоступные места. Например, к горе Воттоваара в Карелии не было дороги от слова вообще. Расстояние в 30 км мы преодолевали два часа на «шишиге» — так водители называют огромный грузовик повышенной проходимости. Воттоваара — сущее ведьмино место, готовая декорация для художественного фильма про шабаш. Удивительно колоритная гора: на самой верхушке — искореженные сосны, елки, крючковатые деревья. А еще там сейды — огромные валуны, стоящие на маленьких камешках будто на трех-четырех ножках. Ученые спорят, как такое могло образоваться. Одни говорят, что саамы так строили свои капища, другие видят тут следствие схода ледника. Есть еще поверье, будто сейды — духи древних обитателей здешних мест.
— Недавно вышедший сериал с вашим участием носит интригующее название «Химера»...
— Это, наверное, единственное за мою карьеру кино, к которому я готовился полгода: занимался в зале с персональным тренером, тягал железо и боксировал. Играю начальника службы безопасности одного из крупных российских наркобаронов, этакое зло с кулаками. Герой — мой полный антипод, но от этого работать было вдвойне интересно. У меня вообще этот год почему-то оказался посвящен бандитам: я их сыграл еще в двух сериалах, вот только не знаю, когда эти ленты выйдут на экран. Правда, все три персонажа разные. Если в «Химере» я воплощаю образ человека безэмоционального, хорошо умеющего скрывать свои намерения, то в «Последней клятве Гиппократа» мой герой — веселый цыган-балагур Мирча, чем-то напоминающий Остапа Бендера. А в фильме «Ростов-2» мне досталась роль наглого и самоуверенного фарцовщика, не слишком умного.
— А в театре в ближайшее время мы вас увидим?
— Нет, хотя еще совсем недавно мы с друзьями по ВГИКу играли в «Булгаковском доме» спектакль «Будь здоров, школяр» по пьесе Булата Окуджавы. Но 22 июня прошло его последнее представление. Причина проста: мы повзрослели и больше не похожи на школяров. Может быть, удастся собраться той же командой на той же площадке и сделать что-то новое, но пока мы все слишком заняты в других проектах.
— А ведь когда-то вы играли у самого Деклана Доннеллана в «Буре», пусть и не главные роли — Франциско, а потом Капитана.
— Поразительно, что Доннеллан вообще взял меня в спектакль. Чтецкая часть на кастинге мне не слишком удалась, но, кажется, режиссеру понравилось, что я играю на кларнете. Только-только выпустившись из ВГИКа, сразу оказаться на одной сцене с мастером моего же курса Игорем Ясуловичем, а также с Леньковым, Феклистовым, Жигаловым — вот это была настоящая школа актерского мастерства! «Бурю» я называю моим пятым курсом института. Объездил с этим спектаклем полмира, побывал и в Азии, и в Латинской Америке — это были первые в моей жизни столь далекие путешествия.
— Отчего же не устроились после этого в труппу какого-то театра?
— Я ведь учился в киноинституте. Люблю театр, но не представляю, что придется месяцами каждый день ходить на работу в одно и то же место. Мне нравится разнообразие в жизни.
.jpg)
Широка ты, матушка-Россия
— Вы обладатель знаменитой фамилии: мультипликационные сказки Юрия Норштейна известны всей России и далеко за ее пределами...
— Юрий Борисович — троюродный брат моего папы, кстати, тоже Юрия. Общаться с дядей мне выпадает нечасто, мы лишь изредка обмениваемся новостями. Пожалуй, только в последние несколько лет я начал понимать, как важна семья. Она у нас очень большая: у Норштейнов нет однофамильцев, мы все родственники. Вместе собираемся раз в 20 лет. Я пока был лишь на одном подобном сборе, и эта картина поразила до глубины души. Когда ты заходишь в ресторан, видишь человек сто и понимаешь, что все они твоя семья, это очень воодушевляет. Так что фамилия Норштейн для меня не пустой звук, она задает высокую планку, и я стараюсь ее поддерживать.
— А тяги к мультипликации у вас не возникало?
— Увы, я ведь совершенно не умею рисовать. Зато этот талант есть у моей дочки, кстати, родившейся с Юрием Борисовичем в один день. Сейчас ей семь лет, но ее рисунки на школьных выставках стоят рядом с работами старших ребят. Повод для отцовской гордости. Надеюсь, появятся и другие поводы.
