В прокат сегодня выходит романтическая комедия «Атомный Иван» — дебют оперного режиссера Василия Бархатова в кино. Накануне премьеры мы поговорили с актрисой Юлией Снигирь, исполнившей главную женскую роль, о том, каково это — поменять размеренность и уверенность в будущем на яркие эмоции в настоящем.

— История фильма достаточно простая: мужчина, женщина, любовь, непонимание. При чем здесь вообще атомная станция?

— Вообще атомная станция в фильме не просто так. И вся история не настолько проста, она не ограничивается отношениями между мужчиной и женщиной.

Физики и лирики

— Наш фильм про столкновение двух философий жизни, такая современная история физиков и лириков. И как ни странно, «физик» в этом случае — моя героиня. Таня — ученый, работает на атомной станции, а вы же понимаете, что эти люди вообще своеобразные, живут в каком-то своем мире.

— То есть ограниченные?

— Не совсем. Просто у них есть своя колея: они на нее встают и идут по ней, не сворачивая. Это их мир ограничен: они живут в городе, где есть эта атомная электростанция, и, кроме тех, кто на ней работает, там больше никого нет. Они варятся в этом мире и больше ничего не видят.

— А ваша героиня? Вы говорите, она этакий «физик»...

— Да. Она отличница по характеру и отлично вписывается в мир этого города. Таня пишет диссертацию, хочет создать семью. Ее сценарий уже прописан в ее же голове. Мне кажется, что у нее не было родителей, скорее всего, она росла в детдоме, — это не было прописано в сценарии фильма, я это уже сама додумала. Из-за этого у Тани есть такое чувство, знаете, когда хочется, чтобы все было правильно. Она боится совершать ошибки, боится свернуть с той колеи, которую придумала себе.

— У вас в фильме такой прекрасный партнер — Григорий Добрыгин.

— Да, его герой Ваня — прямая противоположность Тани. Он ярче, талантливее. Он и диссертацию помогает ей писать, берет постоянно, дописывает что-то. И в итоге оказывается, что именно его мысли в этой работе оказываются самыми важными. И в этот момент в Тане происходит перелом, она видит, как вся ее проторенная колея, вся ее система рушится на глазах. Она вдруг начинает понимать, что, возможно, ее сценарий не такой уж правильный.

— Ну вы в детстве тоже были отличницей, у вас даже разряд по шахматам есть. Наверное, вам была близка эта героиня?

— Да, это правда. Я и школу окончила с золотой медалью, и институт — с красным дипломом. Я знаю, что это такое. Поэтому у меня есть полное право не любить отличников.

— Вы же сама — отличница!

— Мне не нравится, что эти люди работают только на результат, боятся совершать ошибки. Почему я говорю в третьем лице? Потому что я уже переборола в себе эту черту, я уже не живу как отличница. У меня есть любимое выражение — «разрыхлять колею». Так вот, я этим постоянно занимаюсь. Я не боюсь отказаться от чего то, что-то поменять, пойти на авантюру, рискнуть чем-то. Это же и есть настоящая жизнь — готовность к переменам.

Спасибо, что не на каблуках

— Что было для вас тем толчком, который заставил так круто поменять жизнь?

— Мне кажется, во мне все постепенно копилось. Какое-то единственное событие трудно найти. Хотя, наверное, большой вклад внесло то, что я, родившаяся в маленьком провинциальном поселке, одна поехала в Москву. Меня тогда все отговаривали: одноклассники, друзья — те, кто предпочел остаться под теплым родительским крылом. А для меня это было таким вызовом, смелым шагом, протестом против прописанного сценария жизни. Я приехала в Москву поступать в институт, хотя мне ничто не мешало остаться у родителей и учиться там. Это был первый бунт.

Я получила хорошую, серьезную профессию, а потом вдруг попала в модельное агентство — это было несерьезно, для смеха. Мне просто кто-то сказал, что я хорошо получаюсь на фотографиях. Я попробовала. Для меня это был странный, неожиданный шаг, такая авантюра — девушка с высшим педагогическим образованием пошла в модели.

— А потом вообще стали актрисой. Почему?

— Это тоже произошло случайно, не по моей воле. Однажды в модельном агентстве меня увидела кастинг-директор фильма «Стиляги» Татьяна Талькова. Она привела меня к Валерию Тодоровскому, и тогда у меня состоялись первые в моей жизни кинопробы. В фильм я не попала, зато Тодоровский сказал, что у меня есть способности, и я решила пойти в Щукинское училище.

— Получается, что это был такой толчок извне, но вы в этой профессии остались.

— Я довольно быстро втянулась. Наверное, это очень громко звучит, но я быстро поняла, что это мое призвание. Понимаете, когда я играю, то получаю практически физическое удовольствие. Это ни с чем не сравнимо. И сейчас, если вдруг в съемках случается какой-то перерыв, я становлюсь ужасно нервной и раздражительной. Я уже не представляю свою жизнь без актерства.

— У вас есть любимая роль?

— Да, только она не в кино, а в театре. Это спектакль «Лир» Кости Богомолова. Я в нем играю мужскую роль. Вообще я поняла, что играть в театре мне больше нравится, чем сниматься. В театре у тебя больше времени на то, чтобы понять роль, углубиться в своего персонажа. А «Лир» — это такое мощное режиссерское высказывание! А соответственно, и актерское высказывание тоже. Я выхожу на сцену, и у меня есть что сказать. Моя роль затрагивает болезненные вопросы: политические, нравственные и философские в первую очередь. Так что для меня эта роль очень личная, интимная и поэтому любимая.

— А каково вам играть мужчину?

— Это современная постановка, и там нет четко декларированного деления: это мужчина, а это женщина. У меня мужской костюм, волосы собраны, есть очки, но все равно всем понятно, что я женщина. Скорее я похожа на некую субстанцию, и мне в этой роли комфортно. У меня есть этот конфликт внутреннего и внешнего: при своем довольно женственном внешнем виде внутри я не такая «девочка-девочка». Я и одеваться люблю в широкие мешковатые джинсы, грубые ботинки, растянутые свитера. Ненавижу косметику. В таком бесполом образе я себя чувствую гораздо комфортнее, поэтому мне невероятное удовольствие доставляет в этой роли то, что я там хотя бы не на каблуках и не изображаю манерную, томную барышню.

Короткий путь к счастью

— Ваша внешность, наверное, влияет на то, какие роли вам предлагают.

— Да, к сожалению. Мне это уже осточертело. У меня больше нет сил читать все эти сценарии, где описание героини заканчивается на внешности и возрасте. «Энергичная, молодая девушка лет 25». И все — понимаете? И больше ничего в этой героине нет. Мне это так неинтересно и скучно, потому что мне, безусловно, хочется какой-то боли, каких-то внутренних вопросов.

— То есть вам нужна драма?

— Не обязательно. Возьмите того же «Атомного Ивана» — это комедия, но даже в этой истории есть важные, болезненные моменты. Я не против смеха. Просто мне, наверное, как и любой актрисе, в своей роли хочется переживать, выплеснуть эмоции.

— А на что бы вы никогда не согласились ради роли?

— Я бы не согласилась предать... Хотя нет, не знаю, это такая индивидуальная штука. Я бы и согласилась на многое, и не согласилась бы на многое. Спать с режиссером точно не стала бы! (Смеется.) Вообще я от многих ролей уже отказалась, потому что мне не нравились сценарий и история.

— У вашей героини в «Атомном Иване» путь к счастью, к внутренней гармонии такой длинный, тернистый. А какой, по-вашему, самый короткий путь к счастью для женщины?

— О, если бы я его знала, то была бы счастливым человеком. Но это совсем не значит, что я несчастна. В общем, я пытаюсь этот путь к счастью найти, и пока у меня это не получается, потому что я еще не до конца поняла сама себя. Так что поиски продолжаются.

— А вы когда-нибудь стояли перед таким выбором: карьера или семья?

— Нет, никогда. Я даже не знаю, что бы я выбрала. Знаете, я вообще не могу представить такую ситуацию. Если мужчина выдвинет такое условие, значит, он просто эгоист и не ставит меня ни во что. Я очень люблю свою работу.