Совсем недавно знаменитый польский путешественник и писатель, давний друг и автор «Труда» Яцек Палкевич был гостем нашей редакции. Это была чудесная встреча в московском Домжуре, интересный и откровенный разговор. Яцек рассказывал об увиденном и пережитом, мы строили совместные творческие планы: И вдруг жизнь во всем мире оказалась поставленной на паузу. Нам всем нелегко в четырех стенах, а каково человеку, всю жизнь проводившему в пути, добиравшемуся до самых укромных уголков планеты? И сегодня он делится с нами тревожными мыслями.
«Завтра мы проснемся в другом мире:» — банальная фраза, время от времени извлекаемая на свет. Каждое поколение ее произносило и произносит, и едва ли когда-нибудь она выйдет из оборота. Вот и сегодня мир в очередной раз вступил в эпоху глобальной нестабильности и краха, казалось бы, незыблемых догм. Нечто подобное я не раз переживал на своем веку. Но, пожалуй, впервые так зримо увидел тупик, в который уперлось человечество. Как же это случилось с нами?
В пору технологической революции стрелки на часах безжалостно ускорили свой бег. Косясь на них, мы, пленники хаоса, мчимся в абсурдной гонке за карьерой, успехом, ускользающей молодостью и другими химерами. Втянутые в изобилующий стрессами бесконечный марафон, не успевая за переменами, мы теряем из виду объективную реальность. Словно в шторм на палубе, никак не можем обрести равновесие. Прижимая к щеке сотовый телефон, при каждом случае вдавливая педаль газа, мы постоянно опаздываем увидеть, услышать и понять что-то действительно важное. Понимание приходит в лучшем случае потом, когда уже нет рядом тех людей и той страны, которые, оказывается, были дороги вашему сердцу. Они были — и их нет.
Не правда ли, в эти дни вынужденного затворничества, где бы оно ни происходило, в Польше, России, Италии или в иных краях, каждого из нас настигло это чувство неясной, но сильной печали по чему-то ушедшему, ускользнувшему — возможно, уже навсегда. Человечество давно усвоило как непреложную истину: в борьбе за мес-то под солнцем побеждают хищники, а не травоядные. Эгоизм, всеобщий культ денег, жадность и духовный вакуум берут верх над межчеловеческими связями, солидарностью, любовью. «Закон джунглей» — вы это о чем? Порой мне кажется, что в джунглях у реки Амазонки, где мне доводилось бывать, справедливости больше, чем в нынешних оплотах цивилизации и демократии.
СМИ возносят на алтарь насилие, продажность, скандалы и политическую грязь — все, что поднимает рейтинги и приносит прибыль. Тут теперь нет места для серьезных тем, просветительских материалов, утверждения нравственных ценностей. Исчезают даже репортажи об экзотических уголках планеты, которые доминировали на протяжении моей долгой журналистской карьеры. Космополитизм уничтожает нашу культуру и ведет к деградации. Потребление — вот бог нынешнего гомо сапиенс.
Помню, как во времена социализма мы радовались мелочам. Наступал праздник на нашей улице, если в магазин завозили ветчину или апельсины, стиральные машины или телевизоры. А уж день покупки авто запоминался на всю жизнь: редко кому выпадало пережить его заново. Но хотя материальные условия жизни были куда суровее, чем сегодня у большинства сограждан, многие с ностальгией вспоминают, что были счастливы именно тогда. Наш нынешний мир пребывает в состоянии перманентного кризиса — кризиса с правами человека, кризиса шокирующей несправедливости, религиозной нетерпимости, наплыва беженцев: Или, как сегодня, кризиса, связанного с загадочной пандемией, истоки которой, как и ее последствия для человечества, теряются в зловещем тумане.
Расцвел интернет, компьютер открыл доступ к залежам глобальных данных. Телекоммуникация позволила передавать сообщения с молниеносной скоростью, благодаря чему мы можем в режиме реального времени следить за событиями по всему миру. Мир, лишенный тайн, которые раньше обогащали человеческую фантазию, с ужасающей скоростью становится будничным. Не надо никуда мчаться и мучиться, чтобы открыть неизведанное. Мир сам врывается в наш дом, но разве это делает нас умнее, сильнее и мудрее? Говорят, средний человек сегодня благодаря неумолкающему ни на секунду гомону прессы, ТВ, радио, соцсетей и прочих источников информации в течение одного дня впитывает столько новостей, сколько наш средневековый собрат узнавал за всю свою жизнь. А это приводит к тому, что мы сами не в состоянии интерпретировать действительность и полагаемся на готовые, легкие — зачастую лживые — объяснения и рецепты. В лавине фейков, сплетен и обвинений чрезвычайно трудно распознать правду, отличить факты от суждений. Налицо инфляция информации.
Как, впрочем, и инфляция харизматичной личности. Настоящие герои теперь не идут ни в обход, ни в штыковую атаку — их сегодня попросту нет в нашем поле зрения. Вместо них в глаза лезут герои искусственные, выведенные в телеинкубаторах или при желтом свете таблоидов. Селебрити, каста случайных, жеманных людей, вознесенных на вершины краткой славы и быстро уступающих место таким же никчемным.
Мир впал в унизительную зависимость от сотового телефона, от интернета, социальных сетей, сериалов, компьютерных игр. Люди боятся на десять минут расстаться со смартфоном, без которого не мыслят своей жизни. Они не отключаются от Cети и даже в храме на мессе косятся на экран, высматривая новости и считая лайки. Никого уже не удивит ребенок, смотрящий в колыбели сказки, которые ему показывает мама на своем смартфоне.
Но разве мы стали менее одиноки от этой вакханалии случайных связей в Сети? Напротив, резко растет ощущение социальной изоляции. У нас множество знакомых в «Фейсбуке», но все больше тех, кто чувствует себя потерянным. Попав в поток похожих друг на друга людей, мы все стремительно утрачиваем индивидуальность.
Наше существование оказалось втиснутым в систему, которая всех истощает. Технологический прогресс оборачивается всеобщей макдоналдизацией. Окружающий нас мир, еще не так давно удивительно яркий, пестрый и огромный, вдруг резко сжался, и даже трудно поверить, каким одинаковым он стал на вкус и цвет...
P.S. Вот какие нелегкие мысли лезут мне в голову, когда я вглядываюсь в опустевшие города, в застывшие на стоянках в аэропортах самолеты, прибившиеся к берегу круизные суда, превратившиеся вдруг в инфекционные бараки. Может, это время и дано нам затем, чтобы мы хоть на какое-то время вырвались из круга честолюбивой суеты?
