Труд: ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА И ПОСЛЕ 80

Главная Жизнь 01:01 29 Ноября 2001 164

ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА И ПОСЛЕ 80

Игорь Александрович Реформатский, известный ученый-радиохимик, давний автор и друг газеты "Труд", недавно отметил свое 80-летие. Его неутомимость, неизменное чувство юмора, духовная свежесть всегда вызывали у всех общающихся с ним в редакции уважение и до

Реформатский Игорь

Напечатать

Мне посчастливилось дожить до 80 лет. У меня есть еще силы для того, чтобы по мере возможности не забывать свою профессию радиохимика, продолжать заниматься журналистикой - моей второй специальностью, вести ветеранскую деятельность, являясь членом международной комиссии Российского комитета ветеранов войны и военной службы (РКВВВС) и членом правления Общества российско-австрийской дружбы. Моя долгая жизнь - это не только везение, а еще и генетический дар, унаследованный от матери: все ее близкие уверенно преодолевали восьмидесятилетний рубеж.
...Я думал о том, чем еще объяснить собственное активное долголетие, состоявшееся как бы вопреки не слишком легкой жизни. Наверное, главная "пружина", на которой держится долгая жизнь, - это постоянная востребованность всех сил человека, его живое, заинтересованное общение с другими людьми. Многое дало мне воспитание, которое я получил прежде всего от деда. Каждодневная дисциплина (и профессиональная, и обычная бытовая) -вещь тоже полезная. Я всегда ложусь в 22 часа и в восемь встаю. Иногда люблю вздремнуть после обеда, хотя немного неловко, что позволяю себе такую передышку среди дня. Потому что считаю, что должен сидеть за письменным столом. Пока есть что сказать, надо работать. Специально гимнастикой никогда не занимался, но всегда много ходил, двигался. Повезло и в том, что десять лет я работал в обществе "Знание". Объездил с лекциями всю страну.
Уж не знаю, насколько это продлило мне жизнь, но я никогда не курил. И не выношу, когда при мне курят, - не хочу дышать дымом. Даже на фронте, где курили практически все, всегда отдавал табак товарищам. Курево я из жизни исключил, а вот спиртное признаю: и водку, и легкие сухие вина. Диет не соблюдаю, люблю кашу, котлеты, пельмени - обычную добротную еду. И исповедую то, что еще в 1903 году сформулировал русский медик-физиолог профессор Волович. Он изучал влияние на живые организмы этанола (этилового спирта) и сделал такой вывод: чтобы нормализовать деятельность сердечной мышцы, предотвратить появление в сосудах холестериновых бляшек, необходимо принимать 25-30 (в зависимости от массы тела) миллилитров этанола ежедневно. Что я и делаю перед обедом, у меня даже есть специальная стопочка с делениями.
Хорошо помню сугубо "профессиональный" эпизод, связанный со спиртом. Я много работал с очень высокой радиоактивностью. Участвовал в создании и пуске первой не только в Союзе, но и в Европе "горячей" лаборатории, где была бешеная активность - тысячи кюри. Выполнили мы первую работу, все, что можно, дезактивировали дистанционно. Но кое-что надо было сделать руками, в камере. Посчитали, что максимально допустимое время пребывания там - 30 секунд. Выполняли эту работу двое - я и еще один инженер. Нам налили по стакану спирта. По полстакана выпили, прежде чем идти в камеру. Отработали там ровно 30 секунд - рядом стоял дозиметрист с секундомером. Выскочили, переоделись, вымылись, допили спирт - и на три дня домой. Так что я по себе знаю: спирт в таких условиях использовали...
По случайному стечению обстоятельств, родившись 13-го числа, я вырос в доме N 13. После ранения на фронте меня оперировали 13 сентября 1943 г. Вернувшись после Победы в университет, я попал в 13-ю группу. И даже когда минувшим летом я ездил по заданию РКВВВС и Общества российско-австрийской дружбы в Вену, заботливые посольские сотрудники без всякой задней мысли поселили меня в квартиру N 13 дома для приезжающих.
Везение же в своей жизни я вижу во многом. Мне действительно повезло в том, что я родился и вырос в семье моего деда - известного химика профессора Александра Реформатского. По его учебнику несколько поколений русских химиков на протяжении почти 40 лет изучали замечательную науку о веществе, его сущности, свойствах и превращениях. И главное в этом "везении" то, что дед научил меня быть предельно, до педантизма, верным данному слову (не сможешь выполнить - предупреди заранее, извинившись при этом). Кроме того, благодаря деду я рано понял, что каждый из нас, встречаясь на протяжении жизни с сотнями, а то и тысячами самых разных людей, должен увидеть в этом человеческом множестве интересных, достойных подражания лиц, у которых есть чему поучиться.
Мне посчастливилось учиться в московской 110-й школе у замечательных педагогов, среди которых был незабвенный учитель словесности Иван Иванович Зеленцов. Он сумел привить нам любовь к родному языку, показал прелесть и мудрость русской литературы, непреходящее очарование пушкинской поэзии, эпическую мощь и нравственную энергетику (говоря по-нынешнему) толстовской прозы, революционный пафос советской литературы 20-30-х годов XX в. В Московском университете я слушал лекции таких видных ученых, как академики Александр Несмеянов, Виктор Спицын, Семен Вольфкович, член-корреспондент АН СССР Георгий Бокий и другие.
Свою работу после окончания МГУ я начал в легендарной лаборатории N 2, ставшей потом лабораторией измерительных приборов, а ныне - российским научным центром "Курчатовский институт". Там мне опять-таки посчастливилось (повезло?) не только докладывать о результатах выполненных работ, но и получать непосредственные указания от Игоря Васильевича Курчатова.
Он был крайне требователен, но всегда доступен и корректен в общении. Помню эпизод. Звонит референт Курчатова Татьяна Селиверстовна: "Игорь Васильевич просит вас позвонить ему". Звоню. "Можешь дать информацию по такому-то вопросу?" - "Игорь Васильевич, мне нужно время, хотя бы полчаса". - "Хорошо, оставишь справку у Татьяны Селиверстовны". Я бросил все дела, подготовил нужные данные, приношу референту. Она говорит: "Игорь Васильевич просил узнать, когда нужно вернуть эти материалы". Я даже растерялся: "Ну когда они будут не нужны ему..." На следующее утро звонок: "Игорь Васильевич просил вас поблагодарить. Когда у вас найдется время, можете зайти и взять материалы". Вот такой был стиль общения: подчеркнуто уважительный по отношению к любому сотруднику, независимо от рангов.
Жизнь подарила мне возможность близко знать знаменитого Зубра - неистового, несгибаемого ученого-генетика Николая Тимофеева-Ресовского, гимназического товарища моего отца. Для нас Зубр был просто дядя Коля. Прекрасно помню, как он сидел у нас дома на диване и рассказывал про "Нильсушку Бора" и других знаменитых физиков.
Вопреки всем гонениям со стороны партийных чиновников это был на редкость жизнерадостный человек. Прошел через огни и воды, потерял зубы и зрение, но дух сохранил неукротимый. Будучи биологом, генетиком, прекрасно знал химию, ядерную физику, историю, искусство, музыку. Помню, как любил он петь старую песню из репертуара Шаляпина про 12 разбойников и Кудеяра-атамана. Воистину это был человек энциклопедического образования и неистовой любви к людям и к жизни.
А в 1946 г. мне, в ту пору старшему лейтенанту, довелось не только побывать на концерте, но и выпивать русскую водку в Бухаресте дома у известного и весьма одиозного в те годы шансонье Петра Лещенко, держать в руках его замечательную гитару черного дерева, отделанную перламутром, слушать рассказы о его выступлениях на всех континентах ("Я пел, - подчеркивал певец, - только на русском языке!").
Я запросто бывал в доме Михаила Булгакова. Старший сын последней жены писателя Евгений Шиловский был моим ближайшим школьным другом. И для нас Булгаков был просто Дядей Мишей, а не классиком отечественной литературы. Надо ли еще перечислять имена замечательных людей, с кем сводила меня жизнь? У каждого из них я чему-то, как мог, учился.
Не могу без волнения вспоминать семь лет, проведенных в Красной Армии. Армейская служба приучила к дисциплине, чувству коллективизма, ответственности за своих подчиненных и товарищей.
Дружбу, сложившуюся в далеком 1939 году во 2-й роте 1-го батальона 8-го отдельного автотранспортного полка, мы пронесли через всю жизнь. Из очень домашних мальчиков армия сделала нас крепкими, серьезными, ответственными мужчинами, сумевшими впоследствии принести немалую пользу Отечеству. Один из нас - Виктор Фураев - стал видным историком, членом-корреспондентом Академии педагогических наук. Кирилл Тавастшерна возглавил всемирно известную Пулковскую астрономическую обсерваторию. Валентин Байков создавал в различных климатических зонах от берегов Баренцева моря до острова Хайнань в Южно-Китайском море станции для исследования влияния температуры, влажности, солнечной радиации на элементы электронных приборов...
К сожалению, изо всех моих товарищей я остался последним. И мне теперь надлежит трудиться не только за себя, но и за "тех парней"...
В свое время мне пришлось немало поработать в области радиохимии. В течение 25 лет я читал лекции студентам, стал автором более сотни научных работ, статей и докладов, опубликовал две монографии.
И вот я раздумываю: повезло ли мне, человеку, родившемуся в далеком 1921 г., в жизни? Мы росли и развивались вместе со страной, попытавшейся в 1917 г. предпринять удивительный эксперимент. Он нарушил ход векового исторического развития общества и перевел державу на рельсы строительства социализма, существовавшего только в непроверенной теории. Мы были непосредственными и активными участниками эксперимента, который был предпринят в 1917 г., пережили все его превратности и сумели сохранить разум и душу. Мы способны анализировать и объективно оценить и просчеты, и победы, которые наша страна и наш народ претерпели и достигли за 70 лет эксперимента.
Меня иногда спрашивают: вам не обидно, что на вашу долю выпала вот такая жизнь, не напрасны ли были все тяготы, через которые пришлось пройти? Нет, мне не обидно. Это был большой и важный исторический период жизни всего человечества. В конце концов идеи коммунизма, в которые мы верили, сами по себе не хуже других социальных проектов. По сути, это те же десять библейских заповедей, которые учат быть человеком. И в любые времена хороших людей больше, чем плохих, только плохие агрессивнее.
Мне думается, что "везение", с которого я начал свои размышления, заключается в том, что прожитые годы научили меня любить жизнь во всех ее проявлениях. Любить Родину, ценить людей достойных и не осуждать, а сочувствовать тем, кто не научился анализировать факты, явления, события. Прожитые годы помогли мне увидеть в женщине предел красоты. Радость я получаю и от увлекательного труда, и от успехов своих учеников, и, не ханжествуя, от хорошей рюмки водки, выпитой вместе со старыми друзьями под кусочек селедки. Разве я не прав?

Напечатать

Жизнь 16:00 / 19 Февраля 2026 17830

Маска равнодушия и негативный контент

О чем на самом деле вопиет убийство ребенка из многодетной семьи?

Ирина Смирнова, Санкт-Петербург

Как внезапно выяснилось, в школу Паша не ходил: мать пыталась записать его, но не успела

Жителей Петербурга потрясло убийство девятилетнего Паши Тифитулина 38-летним педофилом Петром Жилкиным. Многие восприняли эту беду как свою личную. Сотрудники полиции, спасательные службы, волонтеры «ЛизаАлерт» и просто неравнодушные...