В августе 1945-го Хиросима, как казалось, навсегда осталась в прошлом, похороненная под грудой обломков, над которой вместо могильного памятника возвышался только купол «Атомного дома». Но вот на дворе 2014 год — и в весенней Хиросиме светит солнце, люди спешат на работу, дети бегут в школу, а по улицам разъезжает трамвай (Хиросима — единственный город в стране, оставивший этот старомодный вид транспорта). Город живет своей будничной жизнью, но в каждой точке его будто выжжен особый знак — напоминание о невероятной жестокости, трагической неизбежности.
Стандартный туристический маршрут незамысловат и приведет любого приезжего к тому самому «Атомному дому» — одной из немногих построек, уцелевших во время взрыва американской бомбы. Сейчас дом поддерживается металлическими конструкциями: что не разрушил страшный заряд, постепенно добивает время. В мемориальном комплексе можно прогуляться по парку и посетить музей. Во всех воевавших странах есть подобные военные мемориалы. Но японцы ухитрились избежать той обычной помпезной торжественности, за которой трудно бывает различить отдельные судьбы. Здесь эти судьбы проглядывают неожиданно, как трава из пепла. Вот в тени голых деревьев одиноко стоит памятник студентам, погибшим в последние годы войны. Неподалеку расположился знаменитый памятник Сасаки Садако (история девочки, стремившейся излечиться от лучевой болезни с помощью бумажных журавликов, переведена на все языки мира). Сюда по-прежнему каждый год привозят со всех уголков света птичек из бумаги, так и не принесших спасения девочке.
Как все это было в тот августовский день, когда от людей оставались лишь тени, отпечатавшиеся на асфальте? Почувствовать масштаб той катастрофы помогают детали — обгоревшая школьная форма, чудом сохранившаяся на боку погибшего жителя фляга для воды, обуглившаяся на ногах традиционная японская обувь гэта. А главное, есть еще люди, пережившие ту трагедию. Мне удалось поговорить с такими свидетелями. Шизуко-сан — одна из тех, кто был в Хиросиме 6 августа 1945 года: «Многие родители не могли докричаться до своих детей, а дети были слишком слабы, чтобы ответить — в такие моменты взрослые жалели, что не прихватили воды: Кожа на ногах и руках была частично содрана — но у меня даже не было сил кричать от боли». Женщина с тех пор всегда носит одежду с длинными рукавами и длинные юбки. Другая жертва — Аяко-сан, которой на момент трагедии было 17 лет, рассказывает: «То утро я не забуду никогда. Небо черное как смоль — и черный дождь, под которым нам хотелось умыться, чтобы унять жар. Сразу затем наступил голод. Овощи, политые все тем же страшным черным дождем, казались мне лакомством».
Но ни один японец, которого вы встретите у мемориала или «Атомного дома», не покажется вам подавленным — скорее спокойным. У японцев не принято каяться (хотя и есть в чем) или бросать камни в свое прошлое. «Так было надо» — вот общий знаменатель, к которому они стараются привести все события из своей истории. Та же Хиросима напоминает нам, что Япония — не только страна нежной сакуры, но прежде всего могучая сила, способная возрождаться из пепла. Прекрасная, когда направлена на созидание. Ужасная, когда воодушевляется идеями милитаризма.
