22 мая в Екатерининском зале вручали государственные награды. По завершении церемонии присутствовавшие, как водится, стояли группками и общались. Маргарита Симоньян разговаривала с Сергеем Лавровым. Неожиданно она кивком дала собеседнику знак: рядом с ними — Павел Зарубин. Будто из воздуха соткался. «Кто вас сюда пустил?» — в шутку поинтересовался министр. «Он здесь живет, мне кажется», — со смехом объяснила главред RT.
Этот номер «Труда» выходит в один день с «Прямой линией» Владимира Путина. Несомненно, рейтинг у нее будет зашкаливающий. И не только по совокупности аудиторий практически всех федеральных каналов, запланировавших трансляцию. У народа и в обычные-то времена много вопросов к президенту. А сейчас, когда уровень тревожности общества продолжает оставаться высоким (11 января СВО по длительности сравняется с Великой Отечественной), — в особенности. Правда, цифры еженедельного телепроекта «Москва. Кремль. Путин» рекордными не назовешь. Так, по данным компании «Медиаскоп», в топ-100 лучших передач прошлой недели активная аудитория в возрасте от 18 до 54 лет отправила его на 25-ю строчку (для сравнения: шедшее в тот же час на ТНТ шоу «Титаны» оказалось на 16-й). Неделей раньше «Москва:» и вовсе не сумела подняться выше 41-го места. Цифры-то вроде и неплохие, но в былые времена это детище ВГТРК неизменно светилось в пятерке лидеров. В чем же причина сползания? Уж во всяком случае не в отсутствии интереса к главе государства...
Началась эта история в сентябре 2018-го. «Россия» не афишировала работу над новинкой, лишь накануне премьеры появились первые анонсы. Нестандартный эксклюзив с Путиным? Проникновение на его личную территорию? Зрители буквально прилипли к экрану. Увиденное оказалось столь непривычным, что народ принялся гадать, почему триада «Москва. Кремль. Путин» понадобилась именно сейчас? Оголтелые либералы предположили: путем придания лидеру образа «самого человечного человека» канал начал формировать «новый культ личности». Бред, конечно. Те, что посдержаннее, уверяли, мол, таким образом власти хотят срочно повысить рейтинг Владимира Владимировича после пенсионной реформы.
Но не суть. Факт тот, что новая программа, как уже было сказано, моментально стала лидером эфира. А критикам ее ведущий и идеолог Владимир Соловьев доходчиво объяснил: раз вы беситесь, значит, мы все правильно делаем.
Довольно скоро Владимир Рудольфович оставил себе в «Москве:» роль мэтра, представляющего очередной выпуск и кратко оценивающего его по завершении показа. Непосредственно же материал теперь готовит Павел Зарубин, вчерашний провинциальный репортер, а ныне звезда федерального значения. Программа по-прежнему подкупает зрителей неординарной подачей информации. В ней нет обычного в освещении дея-тельности президента сухого официоза или патриотического пафоса.
Найти оригинальный подход в этом деле раньше удавалось разве что Андрею Колесникову из «Коммерсанта», которого можно считать единственным — до Зарубина — особо приближенным к Путину журналистом. Помнится, в бытность Владимира Владимировича премьером они даже вместе путешествовали на легендарной желтой «Ладе». Главная фишка Колесникова заключалась в ироничной интонации: в его глазах многие из тех, с кем встречался Путин, тупо следовали указу Петра I: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Зарубин же сумел постоянную и безусловную восторженность по отношению к своему герою закамуфлировать вниманием к забавным деталям. Так, в Астраханской области на летном поле он заметил следящих за подлетом президентского борта сусликов, «вытянувших свои любопытные шеи». Продемонстрировал стране, с какой ловкостью Владимир Владимирович поймал упавший карандаш и как ручкой починил крепление наручных часов, не прекращая слушать спикера.
Вместе с тем стало понятным: Зарубин нужен Кремлю. Он продолжал встречаться с Путиным во времена пандемии, когда аудиенции не могли добиться даже политики высокого уровня. И постепенно, повсюду следуя за президентом, все органичнее изображал перед зрителями его свое-образную тень. «Мы покажем вам больше остальных!» — повторяет на экране Павел. Еще бы не «больше» при таких-то возможностях, дарованных сверху! Но именно они, возможности эти, сыграли с Зарубиным дурную шутку. Он проникся ролью уникального — не чета всем остальным — профессионала. И теперь, случается, присутствует в кадре лишь немногим меньше времени, чем его «подопечный». Вот Павел бежит к ковровой дорожке, вот он шепотом рассказывает о происходящем, сидя под столом. Сквозь щель в неплотно закрытых дверях подглядывает за высокопоставленными гостями. Завидуйте, коллеги!
«Паш, привет! Партизанишь?» — однажды добродушно приветствовал Зарубина в кремлевских коридорах Владимир Владимирович. Трогательно. Но в иные моменты Павел, сам того не осознавая, создает впечатление легкой доступности к «телу». Это негативно сказывается на сакральности власти. Да и зрителям самолюбование пусть и талантливого, но излишне навязчивого журналиста, судя по всему, поднадоело...
