Труд: Мятеж или восстание?

«Перед нами история последнего гвардейского переворота и первого штурма Зимнего» — такими словами директор Эрмитажа Михаил Пиотровский открыл выставку «14 декабря 1825 года», посвященную 200-летию восстания декабристов на Сенатской площади. Этот день тут считают одним из самых трагических в истории дореволюционной России.

В экспозиции собраны более 100 произведений живописи, графики, скульптуры, прикладного искусства, рукописи, автографы, портреты и личные вещи участников восстания, каждый из которых давно стал символом. Но символом неоднозначным. Тем из нас, кому со школы вдолбили в голову ленинскую теорию трех этапов освободительного движения в России, трудно расстаться с этой догмой. Мы верили, что перед нами герои, рыцари без страха и упрека. Мысль о том, что эта дворянская фронда, возможно, отстаивала свои сословные или иные интересы, нам не приходила.

— Тема декабризма давно и хорошо исследована, — рассказывает куратор выставки Ирина Захарова, главный хранитель Отдела истории русской культуры Эрмитажа. — Только на рубеже тысячелетий было написано более 12 тысяч научных трудов.

Музей предлагает посмотреть на события 200-летней давности глазами их участников, крепко связанных с Зимним дворцом. В его залах гвардейцы не только несли караул, но и составляли заговор. В этих помещениях происходила вербовка в тайные общества. Здесь августейшая семья в страхе и трепете наблюдала, как Николай I без шинели в мундире Измайловского полка шел на Сенатскую площадь, тогда еще не отгороженную от Зимнего садом.

Столкновение противоборствующих сил происходило перед глазами домашних. Выйди саперы на помощь императору на несколько минут позже -и русская история покатилась бы по иному пути. С тех пор у императрицы Александры Федоровны навсегда остался нервный тик, а вдовствующая императрица получила что-то вроде инсульта — один сын у нее скончался, а другой подвергался смертельной опасности. Здесь же, в Зимнем, велись допросы и следствие над декабристами.

Действительно, в XVIII и даже в начале XIX века гвардейцы то и дело меняли власть в стране. Именно гвардейцы, не будем забывать, убили Пушкина — старательно возводимая клевета приятелей Дантеса из лейб-гвардии особенно досаждала поэту. Спасибо его друзьям из числа декабристов, что не втянули в свое движение юного Александра Сергеевича. Ну заодно спасибо и власти, державшей его в это роковое время подальше от столицы. Надо понимать, что все общество тогда было пронизано токами заговорщицких идей, они не были даже крамольными, их поощрял сам император Александр I, недаром он признавался: «Не мне их судить». Все тщательно отобранные властью преподаватели Царскосельского лицея были масонами. На выставке в Эрмитаже рядом с показаниями Кондратия Рылеева, написанными им во время допроса 14 декабря, представлены его масонский фартук и перчатки, масонская грамота Николая Бестужева.

Фото: © Государственный Эрмитаж

Момент междуцарствия после кончины Александра I в Таганроге 19 ноября 1825 года и последовавшего за ней отказа от престола великого князя Константина Павловича — вот настоящая загадка. На выставке мы видим драгоценности, которые носили в знак траура по почившему, скульптурные и графические портреты Константина Павловича в статусе императора, монету с профилем императора Константина — редчайшие исторические свидетельства. Но почему манифест о назначении наследником великого князя Николая Павловича, созданный еще в 1823 году, так старательно прятался?

— Это вопрос довольно спорный в науке, ведь недавно была эпоха дворцовых переворотов, и сам Александр I тоже взошел на престол в результате чего-то подобного. Поэтому, возможно, он хотел обезопасить настоящего наследника, чье имя скрывалось. А может, рассчитывал, что у него у самого еще могут быть дети, ведь ему было только 48 лет, — поделилась гипотезами Ирина Захарова.

События 14 декабря берут начало от Конституции Царства Польского, подписанной Александром I. Она хранилась в драгоценном таинственном ларце, закрывающемся на ключ, и повлекла за собой конституционные проекты декабристов: «Русскую правду» Павла Пестеля и «Конституцию» Никиты Муравьева. Их тоже все знают, но мало кто видел. Выставка в Эрмитаже предоставляет эту редкую возможность.

Не со скуки, не от нечего делать создавали декабристы свои проекты. Вся тогдашняя элита судила и рядила, как отменить крепостное право. На котором вообще-то зиждилась экономика Российской империи. Ведущие чиновники александровской эпохи бились над тем, как воплотить эту идею, перессорились на ней. Помните, как от Евгения Онегина отвернулись соседи, когда «ярем он барщины старинной оброком легким заменил»?

Среди самых ценных экспонатов на выставке — составленный по высочайшему распоряжению правителем дел Следственной комиссии Александром Боровковым рукописный «Свод показаний членов злоумышленного общества о внутреннем состоянии государства», который Николай I всю жизнь держал на своем рабочем столе. События 14 декабря 1825 года так потрясли императора, что во многом сформировали его мировоззрение, повлияли на его царствование, внутреннюю и внешнюю политику, не всегда удачно. Засилье иностранцев при его дворе — результат того, что многие русские дворяне оказались замешанными в мятеже. Даже на смертном одре царь вспоминал о «своих друзьях по 14 декабря».

Декабристы, сами помещики, планировали освободить крестьян без земли. Ни один из них не воспользовался изданным еще в 1803 году указом о вольных хлебопашцах, то есть своих крестьян не освободил. «Русская правда» Пестеля с его беспощадной диктатурой, подавлением всякого инакомыслия, предполагаемым убийством царской семьи, насильственной высылкой евреев — устрашающий документ, много говорящий об облике главы Южного общества. Петр Каховский собирался убить царя, а убил зачем-то Михаила Милорадовича, чей простреленный и пронзенный предательским кинжалом Евгения Оболенского мундир тоже демонстрируется теперь в музее. Бить в спину героя войны 1812 года, добродушного генерал-губернатора столицы — это что, доблесть? На участь солдат, которых декабристы обманом вывели на площадь, мятежникам тоже было наплевать.

Пушкин, конечно, не отрекся от друзей, обещал им «звезду пленительного счастья», но уже в 1826 году писал Вяземскому: «Бунт и революция мне никогда не нравились». Сразу после возвращения из ссылки в записке «О народном воспитании»: «Тайные общества, заговоры, замыслы более или менее кровавые и безумные». В «Капитанской дочке: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».

Николай Карамзин в тот день на Сенатской площади «видел ужасные лица, слышал ужасные слова», так был этим потрясен, что вскоре умер. Карамзин считал, что «новый император оказал неустрашимость и твердость», а восставших называл «безумцами», которые были рассеяны первыми же выстрелами. Прославленный гусар и поэт Денис Давыдов сознательно избегал участия в заговоре, не вступил в тайное общество, куда его не раз звали, пытался образумить своего родственника, но тот не послушался и оказался-таки в ссылке.

Александр Грибоедов в 1826 году выпущен из Петропавловской крепости с «очистительным аттестатом», сумел доказать свою невиновность. В «Горе от ума» он довольно ядовито изобразил господина Репетилова, состоящего в каком-то тайном обществе: «У нас есть общество и тайные собранья / По четвергам. Секретнейший союз», «Поздравь меня, теперь с людьми я знаюсь / С умнейшими!! — всю ночь не рыщу напролет».

Избежавших наказания декабристов намного больше, чем осужденных. Прощены Николаем I «оставленные без внимания» почти все члены Союза благоденствия. Многие декабристы со временем заняли высшие государственные посты — министр внутренних дел Лев Перовский, обер-прокурор Синода Степан Нечаев, министр государственных имуществ граф Михаил Муравьев-Виленский (тот самый, которого в советских учебниках звали «вешателем»). Яков Ростовцев возглавил Редакционные комиссии, готовившие реформу 1861 года.

В советское время репрессированные участники восстания были идеализированы, критически настроенных историков к этой теме не подпускали. Может быть, пора уже рассказать и об их роли в Российско-Американской компании? Она распоряжалась промыслами и торговлей на Дальнем Востоке, выполняла функции внешнеполитического ведомства на Аляске. Ее акционерами были члены императорской семьи, а управляющим в Петербурге — Кондратий Рылеев. Он и на Сенатскую площадь 14 декабря вышел из особняка на Мойке, 72 у Синего моста, где располагался офис Российско-Американской компании, фактически ставший штаб-квартирой Северного общества.