Российская медицина все осваивает новый опыт одноканального финансирования по полисам ОМС. Несмотря на то что готовились к этому шагу не один год, первый блин, как обычно, оказался комом. Денег, которые поступают в больницы, не хватает, очереди как сидели в приемных, так и сидят. Даже прикрепиться к любой больнице, как оказалось, до сих пор не так-то просто, хотя уж эту-то возможность обещали нам еще в прошлом году. Зато организацию домашних стационаров, которая до этого развивалась ни шатко ни валко, теперь планируют записать в настоящее спасение для больниц и хоть какую-то возможность сократить расходы.
В качестве эксперимента больных начали переводить на домашние харчи еще несколько лет назад. Но пациенты относились к предлагаемой услуге с недоверием, а больницы считали, что обучать медперсонал с врачей-терапевтов на специалистов общей практики больно хлопотно. Теперь на ситуацию взглянули по-другому. Чтобы было понятно, о чем речь: домашний стационар – это не больница на дому в полном понимании этого слова. Но пациентов, состояние которых стабильно и в стационаре их держит только необходимость ежедневных процедур или специального питания, могут отправить домой. Каждый день к ним приезжает врач и медсестра, и проводят все необходимые процедуры.
Могут кровь взять, а могут и кардиограмму снять специальным мобильным прибором. При необходимости больного привезут в стационар, а после всех манипуляций вернут на домашнюю койку. Для сравнения, такие пациенты обходятся клинике в четыре раза дешевле, чем обычные. Так что теперь в экстренном порядке врачей отправляют на переобучение и готовят к выездам «в поля».
Идея, на первый взгляд неплохая и даже взаимовыгодная. С одной стороны, экономия денег, с другой – дома и стены помогают. «В мире такая практика существует уже давно, – рассказал нам врач-терапевт поликлиники им. Семашко Вячеслав Решетников. – Обычно домой переводят пожилых людей после инсультов, которым требуется длительное восстановление, и детей, которыми в больнице просто некому заниматься. Для детей, пожалуй, это даже важнее. Ведь в условиях больничной палаты они оказываются заброшенными, с ними никто не занимается, а в период формирования выпасть из жизни на длительный срок – большая потеря. Первое время находились врачи, которые создавали такие стационары полулегально. Просто шли навстречу семьям. Приезжали домой, ставили капельницы. Сейчас, когда появляется законный повод, думаю, практика быстро распространится по все стране».
Но во всей этой истории есть одно большое «но». И заключается оно, как всегда, в нехватке денег. Система стационаров на дому сейчас получает второе дыхание только потому, что денег на содержание «по палатам» катастрофически не хватает. По итогам января, когда медицина перешла на страховое финансирование, эксперты пришли к выводу, что никакие нововведения не спасут ситуацию до тех пор, пока между врачебным сообществом, страховыми компаниями и Министерством здравоохранения не наладится хоть какой-нибудь диалог. Пока ситуация выглядит примерно так: Министерство меняет законы, страховщики устанавливают тарифы, врачи подстраиваются.
Однако найти компромисс вот так – вслепую – удается не всегда. Дело в том, что система ОМС предусматривает довольно жесткие ограничения для компенсации затрат на лечение тех или иных заболеваний. Но далеко не всегда в ней учитывается тяжесть течения одного и того же заболевания у различных групп пациентов.
«Теоретически, больница должна иметь возможность перераспределять средства между более легкими и более тяжелыми пациентами, но если большинство пациентов ЛПУ – тяжелые, то «экономить» не получается», – комментирует ситуацию профессор, д.м.н., руководитель группы анестезиологии и интенсивной терапии отдела ран и раневой инфекции Института хирургии им. А.В. Вишневского Альфред Звягин.
А между тем в специализированной гнойно-хирургической реанимации ежегодно проводится лечение 150 пациентов. Каждому необходимо клиническое питание, как в реанимации, так и в общем отделении. Без достаточного внутривенного или зондового питания пациенты с хирургическими инфекциями, сепсисом, обширными ожогами могут терять от килограмма массы тела в день. Нетрудно подсчитать, к чему может привести экономия при таком раскладе. Сейчас 100% пациентов в специализированных реанимациях (ожоги, раны и раневая инфекция) НИИ им. Вишневского получают метаболическую терапию в среднем в течение 3–4 недель. По тарифам ОМС покрыть такие расходы практически невозможно. «Необходимо, чтобы затраты федеральных клиник на современное лечение полностью компенсировались за счет системы ОМС», – считает Звягин.
Для того чтобы после перехода на страховой принцип российская медицина повышала качество оказываемой медицинской помощи, для начала стоило бы прислушаться к тем, кто на практике видит, на что идут страховые деньги. Тогда система здравоохранения работала бы в обратном порядке – врачи определяли нужды пациентов, страховщики высчитывали, сколько денег для этого нужно, а уж потом Минздрав принимал бы законы.
