В гардеробе рядами — дорогущие шубы: соболя, бобры, норки… «Ничего себе, — думаешь, — не „Артманеж“, а ярмарка тщеславия!» Оказывается, это меховая выставка пристроилась к «культуре», а картины — выше.
Публика снует от фуршета к фуршету. Можно услышать разное:
— Привет! Завтра на «Культуре» про меня передача. Позвонишь потом?
— Те четыре работы, на каждой — типа бокал… Это что, позиция?
— Там не бокалы, балда. А тюльпаны. Старженецкая, один из сильнейших живописцев.
— Интересно, реально отсюда картинку свистнуть?
Манеж, конечно, обычная ярмарка — можно подойти и купить, поторговаться с автором. Или с галеристом, который его «танцует». Но это и ярмарка судеб. Зрелище
Напротив — другой турецкий армянин, Арутюн Галенц. Пережил геноцид 1915 года, осиротел, бежал в тот же Ливан, потом вернулся на историческую родину. Яркая, сочная, страстная живопись, сдержанная и чувственная одновременно. Восток и восторг.
«Артманеж» снова становится международным, какими были его первые презентации еще в
Любителей имен привлекут работы Арона Буха, Натальи Глебовой, Татьяны Назаренко, Макса Бирштейна, Сергея Шерстнюка. У последнего выставлено несколько натюрмортов. По яркому цвету, игре света они сродни привезенному в Москву Караваджо. Но это не просто «портреты фруктов» — надкушенных яблок, кусочков тыквы и всякой всячины. Это мысли о распаде, неприятные мысли о неприятных процессах. Те, кто знает, что Сергей
«Проект концепции человека» — в такую упаковку организаторы решили вместить все это буйство красок и идей. Их трудности понятны — с тем же успехом можно было бы завернуть ежа в целлофан. Конечно, любая выставка есть отражение культурного поля, на котором всегда много вторичного. Хорошая новость в том, что давно уже на «Артманеже» не были так широко представлены работы сильные и глубокие.
