Когда к романтическому ужину все было готово, в дверь резко позвонили.
— Ты
Таня замотала головой и на негнущихся ногах пошла в коридор. Предчувствие не обмануло — на пороге стояли родители. Папа в своей неизменной форме, и яркая эпатажная мама.
— Ну вы даете, — залепетала Таня, беря из рук отца чемодан. — А мы вас в пятницу ждали.
— Когда уже ничего нельзя будет исправить? — усмехнулась мама и, отодвинув дочь, решительно вошла в комнату. Бедный Сема, такой беззащитный в своей беленькой майке, замер перед ней, как кролик перед удавом.
Что такое счастье и как его строить, Таня знала с раннего детства. За стенкой в бараке жили солдатки. Так называли
Мужчин гражданских профессий в семье не то чтобы презирали, но относились к ним с нескрываемой иронией. Особенно усердствовала мама, потешаясь над Таниными подружками, выбиравшими женихов из рабочих, инженеров, художников и прочих «лоботрясов».
— Надеюсь,
В семье царили любовь, достаток и уверенность в завтрашнем дне.
— Конечно нет! — горячо заверяла Таня. — Я не могу без запаха портупеи!
Но если
— А женись на мне! — вдруг горячо заговорила Таня. — Я офицерская дочка, все знаю, все могу, на все готова.
Лейтенант обещал подумать и заспешил в гостиницу. Больше они не виделись.
К 36 годам Таня заработала устойчивый комплекс неполноценности и поставила на личной жизни жирный крест.
Приглашение родителям на свадьбу Татьяна отсылала дрожащей рукой. Сема был не просто «серым пиджаком», он был освобожден от службы в армии
Но они как всегда переиграли — явились за три дня до свадьбы и размазали бедного Сему по стенке. Отец на прощание даже руки не подал, а мама зычно крикнула:
— Таня, проводи свое недоразумение!
Прощание было жалким.
— Это все, — прошептала Таня. — Я против них не попру.
-Я понял, — сказал Семен.
А через месяц стало ясно, что она беременна. На аборт шла, как зомби, не думая, не слыша, не видя. Только в ушах звучал мамин голос — «недоразумение, недоразумение».
Теперь, когда симпатичную фельдшерицу — любимицу всей поликлиники — спрашивали, почему она одинока, Танечка мило пожимала плечами: «Не встретила своего героя».
Но однажды случилось непредвиденное: позвонила мама и дрожащим голосом попросила срочно приехать.
Они не виделись лет пять, сведя общение до телефонных разговоров. Таня бежала по крепкому снегу к двухэтажному кирпичному дому, где отцу после отставки выдали просторную квартиру, и терялась в догадках, что же случилось. Входная дверь оказалась незапертой. Отец, постаревший и жалкий, сидел за столом в окружении пустых бутылок, уставившись в одну точку.
— Пьет как сапожник, — всхлипнула мама, вытирая руки о фартук. — Пьет и устраивает мне сцены ревности — с кем и когда я ему изменяла.
Скелеты из шкафа посыпались с оглушительным грохотом, разбивая вдребезги семейные легенды. И выяснилось вдруг, что драку с командиром спровоцировала мама, которую отец поймал на горячем, а перевод в далекий гарнизон отец схлопотал по своей вине, а не по вине
— Знаешь, как это противно — подчиняться воле дураков! — воскликнул майор, сжимая граненый стакан. — У тебя был бухгалтер Сема, вот кому позавидовать! Ни подлости, ни карьеризма — только честные цифры.
С покаянием к бывшему жениху Татьяна помчалась прямо из аэропорта. Мысль, что за десять лет он мог устроить личную жизнь, казалась невероятной. А как же слова любви, а нежность в глазах, а слезы, когда она отменила свадьбу?
— Вам кого? — спросила девочка лет семи, открыв знакомую дверь.
— Сему. Семена, — смешалась Татьяна.
— Папа, к тебе
— Приглашай ее в дом! — весело отозвался счастливый женский голос. — У нас на ужин голубцы.
Когда ты живешь одна, можно приготовить все что угодно. Но крутить для себя одной аппетитные капустные конвертики: В ближайшей столовой Таня жевала переваренную капусту с жестким фаршем и плакала. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую жестоко обманули родители.
