Хороших учебников всегда недостает, что в сентябре особенно заметно. Предлагаемые книги в какой-то мере восполнят этот дефицит. Тут уникальный опыт уроков литературы для крестьян, прогнозы построения дивного антикапиталистического мира, в котором, возможно, доведется пожить нынешним школьникам, и финский трактат про русско-советских писателей.
Адриан Топоров. «Крестьяне о писателях»
Было это на Алтае почти век назад, в 1920-х. Создав коммуну «Майское утро», молодой сельский учитель вечерами читал крестьянам мировых классиков — от Гомера до Гамсуна. После читки начинались обсуждения, стенограммы которых вышли в 1930-м в Госиздате, вызвав восторг у мэтров — от Горького и Вересаева до наркома Луначарского. Впрочем, ортодоксальная советская пресса вынесла свой вердикт: «Автор расслабляет революционную волю трудящихся». Этого хватило, чтобы Топорова упекли на 6 лет в ГУЛАГ, включив книгу в списки политически вредных. Хотя там всего лишь фиксации самобытной крестьянской речи и непосредственных реакций на художественный текст. «Эх, посмотрели бы вы, какое дроженье в народе было, когда читали «Дубровского»!» А вот о Пастернаке: «Ума не надо, чтобы такие стихи писать. Взыскать с автора в пользу государства все, что он получил». О Блоке: «Настроение хорошее дается, но как-то мало народу в книге: всего 12 революционеров...»
Пол Мейсон. «Посткапитализм. Путеводитель по нашему будущему»
Серьезное, но легко написанное исследование британского тележурналиста об утопическом обществе, в котором, если все получится, будут жить сегодняшние школьники. Вооружившись цифрами, таблицами и ссылками на столпов экономической мысли, автор доказывает: «Хотя капитализм и приспосабливающаяся система, но ее способности к адаптации достигли предела». Он предлагает создать иной социально ориентированный строй с учетом новейших информационных технологий и протестных движений недавних лет, особенно в странах третьего мира. Любопытны впечатления от путешествия по постсоветской Молдове: «Этот серый мир грязных дорог и унылых лиц был порожден не коммунизмом, а капитализмом». Много цитат из Ленина и его оппонентов — от утописта Богданова до расстрелянного в лубянской камере экономиста Кондратьева, а также радикальной критики неолиберальной философии. Мейсон с издевкой описывает «страдания» одного процента богачей в фитнес-клубах, ресторанах, яхтах, а их отпрысков в элитных частных школах. «И 99% спешат вам на помощь! Посткапитализм освободит вас!» — восклицает он в финале.
Бен Хеллман. «Сказка и быль: История русской детской литературы»
Перевод монографии профессора Хельсинкского университета, опубликованной три года назад на английском в Голландии и США, — пощечина отечественной филологии, забывшей о феномене «русской литературы для детей и юношества» и позволившей западному слависту «по возможности заполнить пробелы» — так объясняет свою задачу Хеллман. К цели он идет основательно — с «Азбуки» Ивана Федорова, напечатанной во Львове в 1574 году, до стихов Тима Собакина и «сказочек» 2010-х Людмилы Петрушевской. Указатель имен занимает почти 20 страниц — мол, «кто не спрятался, я не виноват». Хронологически выстроенный «иконостас» с краткими характеристиками каждого. Сквозной сюжет: как вымысел боролся с правдой. Василий Жуковский полемизирует через полтора столетия с Борисом Полевым. А рассуждения о мифологии Павла Бажова или разоблачение Мурзилки (придуманного еще задолго до советского журнала) лишь чуть раскрашивают академический текст. Эрудиция Хеллмана потрясает. Как и зачем он это все читал? Может, все для того, чтобы мы получили чужими силами новую энциклопедию детской литературы и устыдились?
