3 декабря вышел в прокат американский фильм «Шпионский мост». В основе сюжета — реальная история советского разведчика Рудольфа Абеля, которого арестовали в США и обменяли на американского пилота-разведчика Фрэнсиса Пауэрса, сбитого над территорией СССР и отбывавшего наказание в советской тюрьме. Вряд ли стоило бы всерьез говорить об этой ленте, если бы ее поставил рядовой режиссер: очередная голливудская эксплуатация русско-шпионской темы. Но фильм сделал Стивен Спилберг. У «Труда» появилась возможность побеседовать с российским актером Михаилом Горевым, снявшимся в картине наряду с Томом Хэнксом и другими звездами.
— Михаил, как вы попали в этот проект?
— Все просто: прошел кастинг. Мой агент получил приглашение на пробы, где на одну из главных ролей нужен был русский актер. Прислали текст нескольких сцен, которые надо было записать на камеру и отправить в США. Меня тут же утвердили. И позвали в Берлин на съемки.
— Какой была первая встреча со Спилбергом?
— Он увидел меня на съемочной площадке, куда я пришел на примерку костюма и пробы грима: «Майкл! Как ты долетел? Как я рад тебя видеть!» — будто только меня и ждал. Мы отошли в сторонку, Спилберг начал говорить о своем видении моей роли, расписывая все до мельчайших деталей.
Вообще должен сказать, что и Спилберг, и Хэнкс, притом они что козырные тузы нашей профессии, — простые, доступные, душевные, добрые невероятно свободные люди. Которые прежде всего отдают. Чем масштабнее художник, тем меньше в нем напускного. И чем больше отдает, тем больше получает. И Спилберг, и Хэнкс имеют возможность отдавать всему человечеству. А взамен получают огромное на него влияние. Вот, например, «Список Шиндлера». Я думаю, ни в каком вменяемом человеке после просмотра этого фильма не сможет поселиться антисемитизм. Вот уровень ответственности большого художника. В этом смысле картина «Шпионский мост» сегодня тоже очень актуальна.
— Как отнеслись к вам, русскому актеру? Было повышенное внимание, предвзятое отношение?
— Повышенное — было, предвзятого — нет. Нас всех объединял общий интерес к тому, что происходило полвека назад между нашими странами и в какой степени это перекликается с тем, что происходит сегодня. Фильм — о 60-х годах, о самом кризисном моменте во взаимоотношениях СССР и США, о холодной войне, о ситуации, когда могла произойти мировая катастрофа. И тогда, при всех наших чудовищных различиях — Советский Союз с его психушками, с его упертой идеологией, и Америка с ее охотой на ведьм и антисоветской истерикой, — наши страны нашли в себе силы остановится, одуматься. Вот о чем наше кино. И вот почему оно актуально: ведь сегодня в мире похожая ситуация. И мы все этой лентой кричим правительствам: «Одумайтесь! Остановитесь!»
— Как в Америке относятся к нашему современному кинематографу? Он им интересен?
— Художникам того уровня, о котором мы с вами говорим, — бесспорно интересен. После премьеры «Шпионского моста» я пошел на праздничный ужин вместе со своей супругой Олесей и дочерью Анной — актрисой, режиссером и женой известного режиссера Александра Котта. Как только американцы поняли, что вот этот человек снял «Брестскую крепость», вдохновившись историей из фильма Спилберга «Спасти рядового Райана», все мгновенно заинтересовались. Они ищут сильных художников.
Был такой эпизод во время съемок. Мы снимали на мосту, где когда-то действительно происходил обмен Пауэрса на Абеля. Ради Спилберга этот мост закрыли на три ночи. И к нам на площадку приехала Ангела Меркель. Знаете, о чем я подумал? «Все правильно: Ангела Меркель должна приезжать на площадку к Стивену Спилбергу, а не наоборот».
Это как у нас, допустим, Пушкин и Бенкендорф. Один — камер-юнкер, чиновник низшего, 14-го разряда. Другой — невероятно могущественный человек, начальник тайной полиции, генерал. Но кто сегодня его помнит? Художник выше и сильнее человека власти.
