Ничто не отменяет личной ответственности. Ни игра случая, на котором построен сюжет нового романа, ни эксцентричные повороты судьбы, как это случилось со знаменитым разведчиком, ни безжалостность перемалывающей жизни военной мясорубки, о чем пишет юный офицер.
Ершов А. «Севастопольские воспоминания артиллерийского офицера»
Рассказ о защите Севастополя ведет участник событий Андрей Иванович Ершов (1834-1907). «Я сам напросился в Севастополь и говорю без преувеличения: день, в который узнал, что еду на место боевых действий, был едва ли не счастливейшим в моей жизни. Я был очень молод и еще не осознавал, что настоящий военный человек никуда не просится, ни от чего не отказывается, а тихо делает свое дело везде, где придется». И далее — после взятия французами Малахова кургана: «То, что мы видели в эту ночь, никогда не передаст и не в состоянии передать ни перо, ни слово человеческое». Лев Толстой в предисловии к книге (правленном под давлением цензуры и впервые опубликованном в Лондоне в 1902-м) отмечает, что она не режет «ушей фальшью, а говорит что-то похожее на правду». Но ужасно, что «возвратившийся с войны мальчик под влиянием всеобщего восхваления старается скрыть то, что знает, и описать себе и другим участие в войне не как постыдное пребывание в подлой и глупой ловушке, а как что-то неопределенно геройское».
Милн Т. «Ким Филби»
Что заставило выходца из старинного английского рода стать коммунистом и советским агентом? Племянник создателя Винни-Пуха ответа не дает. Но «информация к размышлению» в мемуарах имеется. Они с Филби 10 лет служили в одном отделе МИ-6, а дружили и того больше — почти 40 лет, вплоть до его бегства в СССР в 1963-м. Милн ищет объяснение на поверхности: «Филби был необычным человеком, который искал и нашел для себя необычную ситуацию». Слишком просто... О чем-то конкретном в его работе на КГБ автор умалчивает, поясняя, что как преданный Британии офицер он не был посвящен в тайны друга. Когда в 1988-м стало известно, что Филби умер в Москве, дочь Милна спросила: «Наверное, ты испытываешь смешанные чувства?» — «Нет, для меня он умер много лет назад», — ответил тот. Подробности из жизни спецслужб остались, как водится, за семью печатями. Однако рукопись, готовую к публикации еще в 1979 году, цензура пропустила лишь в 2014-м, уже после смерти автора.
Слаповский А. «Гений»
Сценарист народных телесериалов (вроде «Остановки по требованию» и «Участка») и сочинитель интеллектуальной прозы для «избранных» неожиданно выдал текст в духе Александра Проханова. Со ссылками на Порошенко, цитатами из Обамы, сносками про «зеленых человечков» и «вежливых людей». Главный герой Евгений (привет тургеневскому Базарову) попадает в село на российско-украинской границе. Раздел на ваших-наших проходит по центру через парикмахерские, магазины и прочие важные места. Неудивительно, что жители так и норовят игнорировать государственную границу, снуют туда-сюда по делу и без дела. Евгений умеет влиять на людские судьбы. Ясновидящий и деревенский дурачок, шут и философ, чье вторжение и в без того абсурдный мир интернационального поселка приводит к кровавым последствиям. Назвав жанр историческим романом, автор наблюдает за происходящим из будущего, но и оттуда не видно, чем закончится странная война на Украине. Эта книга, сочетающая драматизм с иронией, а элементы триллера — с газетной передовицей, толкует не только о сиюминутном. Она — об ответственности за обладание своим даром.
