Труд: ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Главная Жизнь 01:01 06 Апреля 2000 186

ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ

Картины уже были в рамах.
- Отнесите первую в соседний кабинет, - сказал Блэк. - А вторую

Напечатать

Картины уже были в рамах.
- Отнесите первую в соседний кабинет, - сказал Блэк. - А вторую - в спальню жены.
Я посмотрел на него ошарашенно.
- Вы не ослышались, - сказал он. - В спальню моей жены. Хорошо, пойдемте вместе.
У госпожи Блэк была очень миленькая, можно даже сказать, женственная спальня. Между шкафчиками и зеркалами висело несколько рисунков и пастелей. Блэк окинул их орлиным взором полководца.
- Снимите-ка вон тот рисунок Ренуара и повесьте на его место Дега. Ренуара мы повесим вон там, над туалетным столиком, а рисунок Берты Моризо уберем совсем. Портьеру справа наполовину задернем. Еще чуть-чуть - вот так, теперь свет в самый раз.
Он был прав. Тяжелое золото задернутой портьеры придало картине нежности и тепла.
- Стратегия в торговле - половина успеха. Клиент неспроста хочет застать нас врасплох, с утра пораньше, когда картины выглядят дешевле. Но мы встретим его во всеоружии.
И Блэк продолжил свой инструктаж по вопросам коммерческой стратегии. Картины, которые он хотел показывать, я должен был по очереди вносить в комнату, где стояли мольберты. На четвертой или пятой картине он попросит меня принести из кабинета второго Дега. На это я должен буду напомнить ему, что Дега висит в спальне госпожи Блэк.
- Говорите по-французски, сколько влезет, - учил меня Блэк. - Но когда я спрошу про Дега, тут уж ответьте по-английски, чтобы и клиент вас понял.
Раздался звонок в дверь.
- А вот и он! - воскликнул Блэк, весь воспрянув. - Ждите здесь, наверху, пока я вам не позвоню.
Я прошел в кабинет, где на деревянных стеллажах стояли картины, и уселся на стул. Блэк пружинистым шагом поспешил вниз поприветствовать гостя. В кабинете имелось только одно небольшое оконце с матовым стеклом, забранное к тому же массивной решеткой. У меня сразу возникло странное чувство, будто я сижу в тюремной камере, куда для разнообразия поместили на хранение сколько-то картин общей стоимостью в несколько сот тысяч долларов. Молочный свет из матового окошка напомнил мне о камере в швейцарской тюрьме, где я однажды просидел две недели за нелегальное пребывание в стране без документов - самое распространенное эмигрантское правонарушение. Камера была вот такая же аккуратная и чистенькая, и я с удовольствием посидел бы в ней еще: кормежка в тюрьме была приличная, и топили, не скупясь. Но через две недели непогожей ночью меня доставили в Анмас, к французской границе, я получил на прощанье сигарету и дружелюбный тычок в спину: "Марш во Францию, приятель! И не вздумай больше у нас в Швейцарии показываться!"
Должно быть, я задремал. Во всяком случае, звонок раздался для меня неожиданно. Я спустился к Блэку. Внизу я узрел тучного мужчину с красными ушами и маленькими глазками.
- Месье Зоммер, - пропел Блэк елейным тоном, - пожалуйста, принесите нам Сислея, тот светлый пейзаж.
Я принес светлый пейзаж и поставил его перед гостем. Блэк долгое время ничего не говорил, он безучастно разглядывал в окно облака.
- Ну как, вам нравится? - спросил он затем нарочито скучливым голосом. - Сислей своей лучшей поры. "Половодье". То, что все хотят заполучить.
- Мура, - сказал клиент тоном еще более скучливым, чем Блэк.
Блэк улыбнулся.
- Тоже разновидность критики, - саркастически заметил он. - Месье Зоммер, - обратился он затем ко мне по-французски, - пожалуйста, унесите этого великолепного Сислея.
Я на секунду замешкался, ожидая, что Блэк попросит меня принести что-нибудь еще. Но, поскольку просьбы не последовало, я пошел с Сислеем к двери, уже на пороге услышав, как Блэк сказал клиенту:
- Вы сегодня не в настроении, господин Купер. Лучше отложим до другого раза.
"Хитер! - подумал я, сидя в своем матовом закутке. - Теперь ход за Купером". Когда некоторое время спустя меня вызвали снова, я застал обоих в молчании: они курили дежурные сигары, которые Блэк держал для клиентов, - "партагас", как установил я позже, поднося очередные картины. Наконец прозвучал пароль и для меня.
- Но этого Дега здесь нет, господин Блэк, - тактично напомнил я.
- Как нет? Конечно, он здесь. Не украли же его, в самом деле.
Я подошел к нему, слегка склонился к его уху и прошептал:
- Картина наверху, в комнате у госпожи Блэк...
- Где?
Я повторил по-английски: картина у госпожи Блэк в спальне.
Блэк стукнул себя по лбу.
- Ах да, правильно! Я же совсем забыл. День нашей свадьбы - ну что ж, тогда ничего не выйдет...
Я смотрел на него с неприкрытым восторгом: он опять предоставил право хода Куперу. Блэк не приказал мне все же принести картину, не сказал, что картина теперь принадлежит жене, - просто все подвесил в воздухе и спокойно ждал.
Я отправился в свою горенку и тоже стал ждать. Мне казалось, Блэк поймал на крючок акулу, но я вовсе не был уверен, что акула при случае не проглотит Блэка. Впрочем, положение Блэка все же было предпочтительней. Самое скверное, что ему грозило, - это то, что акула откусит крючок и уплывет. Предполагать, будто Блэк продешевит, было глупо - такое просто исключалось. Впрочем, акула, надо признать, предпринимала довольно оригинальные попытки сбить цену. Дверь моя была приоткрыта, и в щелку я слышал, как разговор все больше склоняется к общим рассуждениям на тему сложного экономического положения и войны. Акула не хуже Кассандры, пророчила всяческие бедствия: крах биржи, долги, банкротства, новые расходы, новые битвы, кризисы и даже угрозу коммунизма. Короче, падать будет все. Единственное, что сохранит свою ценность, - это наличные деньги. Тут акула с нажимом напомнила о тяжелом кризисе начала тридцатых. У кого тогда имелись наличные деньжата, тот был король и мог что хочешь купить за полцены, да что там, за треть, за четверть, за десятую долю цены! В том числе и картины! Особенно картины! И акула задумчиво добавила:
- Предметы роскоши - мебель, ковры, картины всякие - тогда вообще подешевели раз в пятьдесят.
Блэк невозмутимо налил гостю отменного коньяку.
- Зато потом все эти вещи снова поднялись в цене, - изрек он. - А деньги упали. Вы же сами прекрасно знаете: сейчас деньги стоят вдвое меньше, чем тогда. Они-то снова в цене не поднялись, зато картины подскочили во много раз. - Он издал короткий, притворный смешок. - Да-да, инфляция! Она началась два тысячелетия назад и все продолжается, продолжается. Реальные стоимости растут, а деньги падают, так уж устроен мир.
- Тогда вам вообще ничего нельзя продавать, - парировал Купер с довольным хохотком.
- О, если бы я мог, - отозвался Блэк, нисколько не сбитый с толку. - Я и так продаю только самую малость. Но ведь налоги надо платить. И оборотный капитал нужен. Да вы порасспросите других моих клиентов. Я же с ними просто благотворительностью занимаюсь! Вот недавно одну танцовщицу Дега, которую лет пять назад продал, выкупил у своего же клиента обратно за двойную цену.
- У кого же? - не вытерпела акула.
- Этого я вам, разумеется, не скажу. Вам ведь не понравится, если я всем раструблю, по каким ценам вы у меня покупаете? А потом иной раз перепродаете?
- Ну почему же? - Акула не давала себя обескуражить.
- Зато другие этого очень не любят. И я вынужден с ними считаться. - Блэк слегка подался вперед, собираясь встать. - Жаль, что вы сегодня ничего не подобрали, господин Купер. Что ж, может быть, в другой раз. Правда, те же цены я вам, сами понимаете, гарантировать не могу.
Акула тоже встала.
- По-моему, вы хотели показать мне еще одного Дега? - спросил он как бы невзначай.
- Это того, что в спальне у жены висит? - Блэк колебался. Потом я услышал звонок. - Господин Зоммер, моя жена у себя?
- Она полчаса назад вышла.
- Тогда, пожалуйста, принесите-ка нам того Дега, что висит у зеркала.
- Боюсь, придется немного подождать, господин Блэк, - сказал я. - Стена там у вас ненадежная, пришлось деревянный дюбель вставить. Ну и картину к этому дюбелю на шурупе прикрепить. Но все равно снять ее - минутное дело.
- Оставьте, - сказал Блэк. - Лучше мы сами сходим туда и посмотрим. Как вы считаете, господин Купер?
- Я-то не против.
Я снова притаился в своем логове среди картин, как Фафнир на золоте Рейна. Через некоторое время они вернулись, и я был послан в спальню, дабы отвинтить крепежи и принести картину вниз. Поскольку отвинчивать было нечего, я провел в спальне несколько минут просто так. Окно спальни выходило во двор, и в противоположном окне, где кухня, я увидел госпожу Блэк. Она сделала вопросительный жест. Я энергично покачал головой: нет, пока нельзя! Госпоже Блэк все еще надлежало оставаться на кухне.
Я принес картину в серый плюшевый салон и вышел. Продолжение разговора я уже слышать не мог: Блэк плотно притворил за мной дверь. А мне так хотелось насладиться деликатностью, с которой он даст понять, что картина эта - его подарок жене к десятилетию их свадьбы и что, в сущности, он очень хотел бы ее сохранить; впрочем, в одном я не сомневался: Блэк сделает это столь искусно, что акула не учует ни малейшего подвоха.
Прошло еще примерно полчаса, после чего Блэк сам явился ко мне и вызволил меня из моего эстетического затворничества.
- Дега можете обратно не вешать, - сообщил он мне. - Завтра доставите его господину Куперу.
- Поздравляю!
Он скривился.
- На что только не приходится пускаться! А ради чего? Через два года он будет в кулачок смеяться - так подскочат картины в цене!
Я повторил вопрос Купера.
- Тогда зачем вы вообще продаете?
- Потому что не могу без этого! Меня увлекает сам торг! Я по натуре игрок. Но в наши дни достойных противников уже не осталось. В сущности, я играю против самого себя. Кстати, придумка насчет привинченной картины была совсем недурна. Вы делаете успехи.

Напечатать

Жизнь 00:05 / 24 Апреля 2026 13038

Миллионерша из трущоб

Автор этой статье на собственном опыте убедилась, как утомительно быть богатой

Надежда Арабкина, спецкор «Труда»

Труд

Я открыла меню и крепко задумалась, стала считать нули. Так и есть, даже обычный капучино здесь тянет на 400 рублей. Вздохнув, заказала. А что делать, если деловую встречу мне назначили в одном из самых...