В эти радостные пасхальные дни Благодатный огонь со Святой земли зажегся в храме Христа Спасителя. Корреспондент «Труда» вместе с делегацией фонда Всехвального святого апостола Андрея Первозванного доставила его из Иерусалима в Москву. Насколько сильно отличается Страстная седмица от Светлой, настолько сильно, по моим ощущениям, различаются впечатления от этого чуда, когда смотришь его по телевизору и вживую.
За телетрансляцией схождения Благодатного огня я наблюдаю по телевизору столько, сколько ее показывают, — лет девять, не меньше. И я всегда мечтала попасть в храм Гроба Господня именно в этот день. Мне всегда казалось, что там все так чудесно и радостно, ликующая арабская молодежь, не менее веселые армяне, русские, сербы, болгары и множество других народов. Единение, любовь к Богу, причастность к настоящему чуду. На самом деле все оказалось и так, и не так, судите сами.
В отличие от трансляции по ТВ, которая начинается в 14 часов по московскому времени, наш поход за чудом стартовал в 7 утра по иерусалимскому (которое отстает от московского на час). Так рано вся наша делегация выехала из гостиниц, чтобы занять места в храме Гроба Господня. Не иначе как по воле Божьей мне и еще паре человек не хватает заветного оранжевого браслета, и вместе того, чтобы идти в Греческий придел, мы отправляемся в армянский. Тут очень весело хотя бы оттого, что мы стоим не внутри храма, как все, а на... улице, ведущей к нему! Тут много свежего воздуха, есть даже магазин, где можно выпить кофе. Слава Богу за все. Значит, Он специально не пустил меня пока вовнутрь, ведь каждый несет крест по силам своим. А их у меня в то утро было немного.
В 11 утра и вовсе началось красочное шествие, которое никогда не показывают по телевизору. Армянская молодежь, одетая в пеструю оранжево-синюю военную форму под звуки марша с барабанами, дудками, бубнами прошла по улице к храму. Многосотенная толпа, не дожидаясь, пока пройдет армянский патриарх, рванула за ними в храм. Патриарха чуть не затоптали, но, видимо, желание прикоснуться к Огню должно было искупить такое к нему нехристианское отношение. Или не должно было?
В 12 часов наша маленькая отколовшаяся от остальных группка наконец попала в храм. Там мы еще раз по воле Божьей и немилосердию полицейских откололись от наших, и я осталась вдвоем с пожилой женщиной. Нерадостно было стоять. И не потому, что было душно, жарко, тесно или тягостно. К таким телесным испытаниям я была готова. А вот к душевным — нет. Было правда очень странно наблюдать за некоторыми вещами. Группа верующих чуть не разнесла один закуток с крестом Спасителя, только потому, что в нем можно было сидеть. В этот день верующие вообще искали в храме не святыни, к которым можно было приложиться, а хоть какой-нибудь закуток, к которому можно прислониться. Люди чуть ли не на иконах порой сидели. Ни о каком сострадании к ближнему и речи не шло — со ступеней прогнали даже женщину на костылях, притом, что она никому не мешала. Впрочем, Христос тут так пострадал, что наши мучения ничто по сравнению с этим.
К 13 часам понимаю, что молиться получается только на ходу, в перерывах между бесконечной беготней по храму в поисках лучшего места. Тем временем обстановка накаляется. Полицейские теснят людей вглубь храма каждые пять минут — у меня в одной из таких толкучек чуть не треснуло ребро. Кричат друг на друга почти половина из тех, кто еще может пошевелить языком. Злость исходит от людей, обида, что кто-то встал лучше, но никак не страх Божий. Ну как, интересно, Благодатный огонь может сойти в таком месте?
И вот примерно в 14.30 по нашему времени он сошел. За считанные минуты донесся до камня помазания, рядом с которым я стояла. Я зажгла четыре пучка по 33 иерусалимских свечи — и огонь жаром обдал все лицо. Мое пламя было таким высоким, что я уже через полминуты в страхе кинула свечи на пол и затоптала ногами. Потом решилась попробовать еще раз — подожгла, и тут кто-то прошел мимо меня и умылся моим пламенем. Как же так? Разве пламя уже не должно обжигать? Слегка провожу рядом с ним рукой — не обжигает. Засовываю руку — не обжигает! Провожу прямо в самом сердце пламени рукой, умываю лицо — не обжигает! Огня даже не чувствуешь — он невесом, как воздух. В каком-то благоговейном порыве я все трогаю и трогаю его и не могу остановиться, несмотря на то, что нам давно пора бежать к автобусу в аэропорт. Через пять минут меня затрясло так, как никогда в жизни. Я уверовала. У меня тут же сняло всю многодневную усталость и сильную головную боль от недосыпа, как рукой... Но главное, это чувство, когда ты все трогаешь и трогаешь его, а он не жжет, я не забуду никогда. Однако, как говорил Господь, блажен, кто не видел, но уверовал.
Вы тоже можете, дорогие читатели «Труда», прикоснуться к святому огню — всю Светлую неделю он будет гореть в храме Христа Спасителя, куда его по благословению Святейшего доставил глава «РЖД» Владимир Якунин. Будет он гореть и в храме Святой мученицы Татианы, во славу Божию. С праздником, Христос воскресе!
