Труд: КАРИБСКАЯ КОРРИДА

Главная Жизнь 01:01 07 Июня 2000 196

КАРИБСКАЯ КОРРИДА

Карибский кризис - самый опасный эпизод "холодной войны". Мир как никогда был близок к термоядерному апокалипсису. И год 1962-й мог стать последним годом нашей эры... Два человека решали судьбу своих стран, судьбу каждого из нас, а в общем-то жизнь каждог

Черкашин Николай

Напечатать

Когда командир большой океанской подводной лодки Б-130 капитан 3 ранга Шумков получил из Москвы распоряжение: "Перейти на непрерывный сеанс связи", - он понял, что до войны с Америкой, до новой мировой - термоядерной - войны остались считанные часы, если не минуты.
Непрерывный сеанс связи - это значит, что вот-вот поступит приказ "применить спецоружие" по кораблям противника. За противником далеко ходить не надо - американские эсминцы и фрегаты галсируют прямо над головой. Главная цель - противолодочный вертолетоносец "Эссекс" - тоже неподалеку, в пределах досягаемости дальноходной торпеды с ядерным БЗО (боевым зарядовым отделением).
"Непрерывный сеанс" - это значит, что лодка постоянно должна находиться с выставленными над водой антенной и перископом. И это в прозрачнейшей воде Саргассова моря, и это в скопище противолодочных кораблей, которые вовсю ищут шумковскую лодку и уж наверняка не упустят случая "нечаянно" пройтись килем по ее рубке, как только заметят белый бурун перископа. Но приказ есть приказ, и Шумков держался на 12-метровой глубине, режа волну поднятой антенной и обоими перископами - зенитным и командирским.
Нет худа без добра - лодочный "осназовец" (радиоразведчик) подключился к антенне и тщательно прослушивал эфир. Он-то и принес в центральный пост последний радиоперехват:
- Товарищ командир, с авиабазы Рузвельтрост вылетел противолодочный самолет "Нептун". Он получил распоряжение иметь бортовое оружие в готовности к применению.
Час от часу не легче... Слово, которое второй месяц ныло в мозгу, как больная жилка, становилось реальностью: ВОЙНА! Два носовых аппарата были заряжены атомными торпедами. Как они взрываются, Шумков знал лучше, чем кто-либо. Год назад он стрелял ими в бухте Черной на Новой Земле.
Итак, в ответ на морскую блокаду США Кубы Хрущев приказал бросить в Карибское море подводные лодки. В случае перехвата советских судов они должны были нанести по американским кораблям удар из-под воды.
Еще ни одна советская субмарина не взрезала своими винтами глубины клятого Бермудского треугольника, не бороздила полное мрачных легенд Саргассово море. Но самое главное, что и военная наша разведка не знала толком, какие ловушки противолодочной обороны США приуготовлены на случай большой войны. Никто не знал, сколько противолодочных авианосцев и других кораблей бросит Пентагон на поиск советских лодок. Шли в неведомое... "Провожаем не на войну, но все может быть!" - напутствовал их адмирал Фокин. Напрягало нервы и то, что впервые подводники брали с собой в дальний поход торпеды с ядерными зарядами.
А мир качался на грани бездны. Это чувствовали все - от русского командира до американского президента. Джон Кеннеди на встрече с журналистами вдруг стал читать наизусть стихи:
Бой быков. Горлопаны толпою
Собрались на огромной арене,
Но один лишь из них все знает,
Он один лишь с быком сразится...
Тем временем коррида в Саргассовом море становилась все ожесточеннее.
...Шумков не стал ждать, когда прилетит противолодочный самолет, имевший приказ о применении бортового оружия, и велел погружаться. Однако американцы уже засекли подвсплывшую на сеанс связи субмарину.
Корабли неслись на всех парах с явным намерением таранить русскую лодку. От удара по корпусу спасли сорок секунд запоздания ближайшего эсминца и двадцать метров уже набранной глубины. Вой рубящих воду винтов пронесся над головами подводников... А если б меч форштевня все же врезал по рубке субмарины? Пятикилометровая глубина надежно бы скрыла братскую могилу семидесяти восьми моряков.
А за бортом уже рвались глубинные бомбы: громыхнуло слева... Громыхнуло справа... Шумков хорошо помнил последнее напутствие начальника штаба Северного флота адмирала Рассохо: "Оружие применять только по приказу из Москвы. Но если ударят по правой щеке - левую не подставлять!"
Рвануло так, что погасли плафоны.
- Центральный! Взрыв на носовой надстройке! - прокричал динамик голосом командира первого отсека.
- Нас бомбят! - мрачно уточнил кто-то ситуацию. Врубили аварийное освещение, и Шумков сразу же ощутил на себе с полдюжины взыскующих взглядов. Они мешали сосредоточиться и понять - "это что, тебя уже ударили по правой щеке? Надо отвечать?"
И тут его осенило (а если б не осенило?!): это не бомбежка. Это американцы швыряют в воду сигнальные гранаты - три взрыва по международному коду - приказ немедленно всплыть. Но Б-130 стремительно погружалась. Третья граната упала прямо на корпус, и ее взрыв заклинил носовые рули глубины.
- Центральный! Шестой топит!!! - вскрикнул динамик межотсечной связи и нехорошо замолчал. В шестом гудят гребные электромоторы, там ходовые станции под напряжением... Туда соленой воды плеснуть - все равно что бензином тлеющие угли окатить.
- Центральный! Течь ликвидирована! Шестой...
Ладонь Шумкова стерла со лба холодную испарину. Холодную! Это в сорокаградусном-то пекле.
А корпус лодки звенел, будто по нему хлестали бичами. Хлестали, только не бичами, а импульсами гидролокаторов. Эсминцы, нащупав ультразвуковыми лучами стальную акулу, взяли ее в плотную "коробочку". Шумков попытался вырваться из нее на жалких остатках энергозапаса. Дергался вправо, влево, менял глубины - куда там.
А тут еще в центральном посту возникла фигура мичмана-радиоразведчика.
- Товарищ командир, прошу прощения - ошибочка вышла. В радиограмме было не "оружие приготовить", а поисковую аппаратуру.
У Шумкова уже не было сил послать его подальше...
Чтобы хватило электричества на рывок, командир приказал выключить электроплиты камбуза и сократить освещение в отсеках до предела.
Шумков:
- Удивить - победить! Удивить американцев мы могли только одним: развернуться на циркуляции и рвануть в сторону Америки. Что мы и сделали...
Эсминцы-охотники и в самом деле этого не ожидали. Полуживая рыбина вырвалась из сети гидролокаторных лучей и на пределе сил вышла из зоны слежения. Б-130 уходила от преследователей со скоростью... пешехода. Старая и порядком истощенная батарея, которую не успели сменить перед походом, выжимала из своих пластин последние ампер-часы.
Скорость Б-130 упала до полутора узлов. Дряхлый старец тащится быстрее. Батарея разрядилась, как доложил механик, почти "до воды". Если замрет самый слабосильный мотор экономхода, то лодку просто не удержать на глубине - начнет тонуть. Всплывать?
Шумков оглядел мокрые изможденные лица своих людей, заросшие черной щетиной. Четвертые сутки они дышали не воздухом даже - чудовищным аэрозолем из паров соляра, гидравлики, серной кислоты, сурьмянистого водорода и прочих аккумуляторных газов. Эта адская взвесь разъедала не то что легкие - поролоновые обрезки, которыми были набиты подушки. Шумков не сомневался, что его экипаж дышал бы этим ядом и пятые, и шестые, и седьмые сутки, если бы позволял запас энергии для подводного хода.
- По местам стоять! К всплытию!
Американские вертолетчики, зависнув над морем, с замиранием сердца следили, как в прозрачной синеве водной толщи смутно забрезжило длинное тело черного чудища. Первыми вынырнули змееголовый нос и фас узколобой глазастой рубки. Б-130 - по американской классификации лодка типа "фокстрот" - всплыла в позиционное положение.
Эсминцы немедленно взяли лодку в тесное кольцо. Так конвоиры держат пойманного беглеца. Сгрудившись у лееров, американские моряки в белых тропических шортах и панамках, побрасывали в рот поп-корн и с интересом разглядывали полуголых в синих разводах людей, которые жадно хватали ртами свежий воздух. Откуда им было знать после своих настуженных кондиционерами кают и кубриков, из какого пекла вырвались эти доходяги? И уж вовсе не могли догадаться о том, что синий цвет их телам придавали линючие синие трусы и майки фасона "Родина дала, Родина и смеется".
- Все инструкции предписывали всплывать только в темное время суток, - вспоминает ныне Шумков, - я же вопреки им тянул со всплытием до рассвета. Почему? Да потому что в темноте им было бы легче скрыть факт тарана. На свету же увидели бы многие...
Эсминец "Бэрри" (DD 933) ринулся на нас, нацелив форштевень на середину лодки. Мы же лежали в дрейфе - ни отвернуть, ни уклониться. Я стоял на мостике. Метров за тридцать корабль резко отвернул в сторону - нас обдало отбойной волной. Я немедленно передал семафор на флагманский корабль "Блэнди": "Дайте указание командиру эсминца бортовой номер DD 933 прекратить хулиганство".
"Бэрри" застопорил ход. Он покачивался от нас в полста метрах. Я хорошо видел его командира - рыжего, в отглаженной белой рубашке, с трубкой в руке. Он смотрел на меня сверху вниз - мостик эсминца выше лодочной рубки. Поодаль стоял здоровенный матрос-негр - он весьма выразительно показывал нам на носовой бомбомет "Хеджихог" - мол, вот чем мы вас накроем, если попытаетесь нырнуть... Это можно было пережить. Вале Савицкому было еще хуже. Когда подняли его Б-59, американский оркестр сыграл в его честь "Фар де дудль", что-то вроде нашего "Чижика-пыжика".
...С грехом пополам мотористы Шумкова наладили один дизель и медленно двинулись на норд-ост - на встречу с высланным спасательным судном СС-20.
Шумков:
- Американцы проводили нас до 60-го меридиана, который Кеннеди определил как "рубеж выдворения" советских подводников. На прощание с "Бэрри" просемафорили почему-то по-украински - "до побачення!" Однако через год я снова туда вернулся - на атомном ракетоносце К-90. А потом еще...
Николай Александрович Шумков, капитан 1 ранга в отставке, живет в однокомнатной квартире вдвоем с женой. На книжной полке - модель подводной лодки. На настенном ковре - икона Николая Чудотворца, покровителя моряков.
- Наверное, только он и удержал меня от рокового шага... Сегодня с горы своих лет ясно вижу, по краю какой бездны мы ходили. Конечно, я мог уничтожить своей ядерной торпедой американский авианосец. Но что бы потом стало с Россией? С Америкой? Со всем миром?
* * *
"Мы зароем вас!" Эта опрометчивая фраза, брошенная американцам Хрущевым сорок лет назад, обошлась заокеанским налогоплательщикам (да и нашим тоже) в миллиарды долларов. Никто не хотел быть зарытым, и потому обе сверхдержавы бешено вооружались на суше, море, в небе и под водой. Хрущев выкрикнул эти слова, ставшие девизом "холодной войны", в эйфории от самого мощного за всю историю цивилизации взрыва, который произвели советские специалисты. Тогда, 30 октября 1961 года, над Новой Землей вспыхнуло на полторы минуты новое солнце - термоядерное, мощностью в 50 мегатонн тротилового эквивалента.
Мог ли подумать тогда лидер мирового коммунизма, что его сын станет гражданином именно той страны, которую его отец, отчаявшись догнать "по молоку, мясу и маслу", пообещал зарыть с помощью сахаровской супербомбы?
Этот факт можно было бы считать красноречивым итогом "холодной войны", если бы в тот год, когда Хрущев-младший давал свою клятву на верность Соединенным Штатам Америки, полторы сотни молодых его бывших соотечественников не отправились в калужские леса на поиски обломков самолета, в котором погиб в войну старший лейтенант Леонид Хрущев - старший брат новоиспеченного американца. Я видел обрывок его шлемофона, который вместе с осколками пилотского фонаря принес в редакцию поисковик Вадим Чернобров. Когда Вадим приложил к пулевой пробоине в "плексе" правой форточки, продырявленный справа, обрывок шлемофона - оба отверстия фатально совпали.
Братья Хрущевы... Братья Кеннеди... Выпущенные пули. Невыпущенные торпеды. Карибская коррида, в которой, по счастью, не пролилась кровь ни быков, ни матадоров, ни зрителей поневоле.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 14291

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...