Уникальной особенностью концерта стало участие в нем сразу двух выдающихся дирижеров современности. «Труд» выяснил у давнего партнера РНО, какие свойства коллектива делают его оркестром мирового уровня.
— Чем для вас Российский национальный оркестр выделяется среди других, которыми приходилось дирижировать?
— Уникально сильным характером его людей. Технический уровень очень высок, но, что самое главное, присутствуют характер, душа, сердце. Это оркестр, играющий со страстью.
— Когда вы играли увертюру Бетховена, в исполнении мне послышался элемент аутентичности, то есть попытки восстановить исполнительский стиль двухсотлетней давности. Например, когда струнные играли плоским звуком без вибрато.
— Я в курсе веяний, связанных с попытками реконструировать старинное исполнительство. Мой дом сейчас в Германии, а эта страна — центр изысканий, связанных с аутентизмом. И вы правы: мы ищем новую подачу привычной музыки. Но несколько в другом направлении. У нас сама структура увертюры была немного другой, отличающейся от той, к которой привыкла публика концертов. Мы это подавали больше как часть оперы, подчеркнув элемент драматического сюжета («Леонора № 3» — один из неокончательных вариантов увертюры к опере «Фиделио». Бетховен в конце концов предпочел другой вариант, но, учитывая уникальные достоинства музыки, оперные дирижеры обычно вставляют «Леонору № 3» в качестве симфонического эпизода во второе действие. — «Труд»). Насчет аутентизма: мы не придерживаемся строгих правил и играем так, чтобы вложить в игру как можно больше чувств. Иногда используем звук с вибрато, иногда без.
— Какое еще сочинение вы бы мечтали исполнить с этим оркестром?
—
— Какая черта характера Плетнева отразилась, на ваш взгляд, в этом оркестре?
— Я знаю Плетнева много лет, мы друзья, много раз играли с ним как с пианистом. Его музыкальная натура многослойна, что, конечно, отражается и в оркестре. Она интеллектуальна, но в ней присутствует и ощущение духа, эмоции.
— На какой западный оркестр похож РНО?
— Он абсолютно уникален.
