Памяти ушедшего полгода назад классика русского искусства ХХ века посвящена выставка «Эрик Булатов. Избранные страницы». Хотя в небольшом историческом особняке Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО» в Петроверигском переулке в попытке проследить этапы художнической эволюции развесили ни много ни мало 40 произведений мастера, это скорее анонс серьезного проекта, который обещан позже. Нечто вроде дайджеста, отсюда и рациональная строгость названия.
При этом, чтобы заполнить «Избранные страницы», организаторы выставки помимо фондов «РОСИЗО» подключили солидные музеи вроде Третьяковской галереи и ГМИИ имени Пушкина, а также целый ряд частных институций и коллекционеров. Почему так непросто собрать воедино работы нашего современника, к тому же москвича? Разгадка проста: последнюю треть своей долгой жизни Булатов провел во Франции. В Россию приезжал, участвовал здесь в выставках и фестивалях, даже создал огромный мурал-фреску на фасаде металлургического завода в городе Выксе. И это в 2020-м, когда автору было 86 лет.
Чуть раньше, в 2015 году, мастер принял участие в обустройстве нового здания частного столичного музея «Гараж» в парке Горького, написав монументальный диптих «Все в наш Гараж!». А спустя год на фоне живописи Булатова в Париже открывалась выставка современного искусства СССР и России. Тогда российские коллекционеры подарили Центру Помпиду значимое собрание послевоенного отечественного искусства — никому и в голову не приходила мысль о том, что русскую культуру вскоре начнут «отменять»...
Эрик Булатов давно стал этаким «французским связным» между европейским и русским искусством. Не принадлежа к диссидентам, декларируя отстраненность от политики, он тем не менее являлся ярким представителем неофициальной культуры. Молодым выпускником Суриковского института нашел свою нишу в книжной графике. Вместе с другом и однокашником Олегом Васильевым Булатов 30 лет иллюстрировал детские книжки по заказам издательства «Малыш». Этот труд занимал у них полгода в холода, а весной и осенью два художника-нонконформиста переключались на творчество «для себя» — писали, как и что хотели, к чему душа лежала, но «в стол». А потом и жизнь, и мир изменились, к Булатову пришла слава. Дальше вечность, но будет ли тишина?
Выставка, полная больших полотен с социальной и исторической проблематикой, не обошла вниманием пласт и книжного творчества: один зал из десяти отведен изданиям в мягкой обложке. Здесь «Золушка» и «Кот в сапогах», «Дикие лебеди» и «Три поросенка»... Любое сердце дрогнет, ведь эти книги мы читали все: от тех, кому сейчас за 60, до их внуков. В этом маленьком зале охватывает робкая надежда: не могли же стать плохими людьми те, кто вырос с такой красотой в руках!
А в соседнем зале геометрические композиции и плакатного вида надписи по мотивам поэзии друга художника, концептуалиста Всеволода Некрасова. Булатов выработал особый почерк, совместив методы дизайнера-штрифтовика и приверженца авангарда с традиционным подходом к живописи. В такой манере мастер работал с 1960-х годов, хотя и знал, что никакой цензор такие произведения не пропустит. Была лишь однажды попытка показать их в Курчатовском институте в 1965 году (провисели они там недолго) да спустя три года однодневное шоу в московском кафе «Синяя птица»...
Оставалось продавать работы в частные руки, порой за бесценок, поэтому многие рисунки и картины (автор опасался, что хранить большие холсты будет негде, если мастерскую отберут) уходили в багаж дипломатов. Так Булатов стал известен на Западе, где начал выставляться полвека назад. В 1988 году у него состоялась масштабная «персоналка» в Музее изящных искусств Цюриха, а также серия показов в Центре Помпиду, в Германии и Голландии. А после участия в Венецианской биеннале Булатов был назван «художником перестройки» и художником года по версии ЮНЕСКО. Вот тогда, на волне популярности русского искусства и ответного интереса наших творцов к тому, что в мире происходит, он уехал поработать в Нью-Йорке, вскоре перебрался в Париж, да так и остался.
Тем не менее художник считал себя москвичом, а свою мастерскую завещал передать Третьяковской галерее. Экс-директор ГТГ Елена Проничева обещала сохранить там всю обстановку и организовать филиал музея. Планировали открыть его в конце нынешнего года. Увы, скорой реализации планов может помешать внезапное решение Союза художников Москвы... передать мастерскую Эрика Булатова в аренду.
Теперь масса булатовских произведений находятся в зарубежных музеях и частных собраниях, их страховка при транспортировке была бы очень дорогой. Ведь к финалу долгой жизни, после смерти своего товарища Ильи Кабакова маэстро оказался самым дорогостоящим среди живущих русских художников. Цена его работ на аукционах часто превышает миллион долларов. Вот почему собрать полновесную ретроспективу в нынешних условиях очень непросто. Хотя раньше у Булатова было несколько больших персональных выставок в России: в Третьяковке, в московском Манеже. А к 90-летию художника в 2023 году прошла ретроспектива в Нижегородском художественном музее, где были собраны вещи исключительно из российских собраний.
