Труд: До Коко ещё далеко

На премьере фильма Анн Фонтейн «Коко до Шанель» многие обратили внимание на то, как похудела Одри Тоту — платье из последней коллекции Chanel сидело на ней отлично, но на ножки-спички и острые коленки было больно смотреть.

Даже на фоне окружавших её стройных знаменитостей Тоту смотрелась так же, как когда-то её героиня среди прочих дам, чьи пышные формы соответствовали тогдашней моде. Но Коко делала моду сама — даже тогда, когда её ещё звали Габриэллой. Её история начинается с сиротского приюта при монастыре — интересующиеся модой сразу поймут, откуда взялась любовь Шанель к сочетанию белого и черного и её фраза: «Я утверждаю, что черный цвет содержит все цвета. Белый также. Эти два цвета — это абсолютная красота. Это превосходное сочетание».

Дальше следует рассказ о том, как будущая создательница маленького черного платья пела в дешевом кабаре песенку о собачке Коко, за что и получила свое прозвище, как она понравилась наследнику старинного рода, который сделал её своей содержанкой, как познакомилась с известной парижской куртизанкой, и это знакомство повлияло на всю её жизнь. На жизнь режиссера Анн Фонтейн тоже повлияло знакомство с Лилу Марканд, работавшей с Шанель в последние годы её жизни. «Я каждый день слышала разговоры об этой женщине, — рассказывает Фонтейн. — Меня интересовала не столько мода, сколько её характер».

Одри Тоту режиссер пригласила на роль Габриэллы-Коко, ещё не написав ни одной строчки сценария, — актриса идеально вписывалась в близкий Фонтейн образ Шанель: обволакивающий взгляд, хрупкая фигура и железный характер. Во время съемок Тоту внимательно изучала фотографии Шанель, копируя её осанку, а также интересовалась костюмами и украшениями, в которых ей надо было становиться перед камерой. Особенно ей нравилась личная вещь Коко — платиновое колье, усыпанное бриллиантами, которые, по словам Шанель, будучи сами небольшими, производят тем не менее большое впечатление.

Интервью

Одри Тоту: «Шанель часто путала карты — из крестьянской осторожности»

— Жизненный путь бедной сиротки, ставшей королевой моды, может послужить хорошим примером.

— Шанель действительно можно считать примером надежды и успеха. Можно из ничего достичь успеха, а учитывая социальный контекст того времени, «ничего» — это ещё мягко сказано. В начале XX века её известность ещё более необычна, поскольку ей пришлось идти против парализующих устоев, которые строго ограничивали свободу женщины в тот период.

— Не страшно было браться за эту роль, ведь Коко Шанель — легендарная личность и сравнения с реальным персонажем не избежать?

— Мне хотелось дать свое видение персонажа. При этом я понимала, что зритель должен одновременно увидеть мифический образ Шанель. Самым трудным было передать настоящую природу человека. Темперамент и характер, известные нам по её фотографиям, не изменились со временем. Забавно, но её движение вперед помогло мне в работе. Например, во время жизни в Мулене Коко выглядит ещё как крестьянка. Мы видим, что она сомневается, что эта жизнь не устраивает её. У нее свой темперамент, свой характер, но в этот период она ещё очень ранима. Когда мы снимали этот период, я сама была не уверена, сама сомневалась. Я не контролировала её. Я не контролировала себя. Со временем все стало вырисовываться. В последней части я полностью перевоплотилась в нее. Сходство не в костюме, не во внешней оболочке, а во внутреннем мире. Не знаю, получилось ли у меня:

— Уже столько всего было сказано и написано про Коко Шанель: Она сама постоянно путала карты и по-разному излагала некоторые факты своей жизни. Кто Коко Шанель лично для вас?

— Проблема в том, что мне очень трудно представить её. Она постоянно перевирала реальность. Готовясь к съемкам, я прочитала книгу Поля Морана, затем, разумеется, «Неправильную» Эдмонды Шарль-Ру, портрет Колетт, все биографии, подтвержденные Шанель. Я заметила, что она действительно частенько путала карты, может, из осторожности, свойственной крестьянам. Чтобы понять, кем на самом деле была Шанель, нужно быть очень прозорливым человеком.