Игорь Сечин предложил снизить налог на нефтяную отрасль с 55 до 45%. По мнению президента «Роснефти», такая льгота даст обратный эффект: в итоге поступления в госказну от нефтяников и их партнеров не уменьшатся, а увеличатся.
Далекие от отрасли люди даже не представляют, сколько «Роснефти» пришлось вложить в разработку, например, Ванкорского месторождения. В сам вахтовый поселок на севере Красноярского края, в новейшее буровое, исследовательское и лабораторное оборудование, системы по сбору и очистке нефти, а также транспортную систему. Так вот: инвестиции в ванкорский проект на сегодняшний день приближаются к 15 млрд долларов, а к 2037 году цифра вырастет до 25 млрд.
Это новое месторождение с большим потенциалом, а у «Роснефти» есть еще много месторождений с трудноизвлекаемыми запасами, лежащими, скажем, на глубине 4 километров. Чтобы добыть нефть из таких пластов, требуются уникальные и очень дорогостоящие технологии. Деньги на все это надо заработать, а как, если налоговая нагрузка на нефтяную отрасль сегодня составляет 55%? Оставшегося хватает на текущие нужды и поступательное развитие, но перед крупнейшей государственной нефтяной компанией стоит задача обеспечить технологический прорыв и стать локомотивом для других отраслей экономики.
Исходя из этого президент «Роснефти» Игорь Сечин предлагает снизить налоговую нагрузку на отрасль на 10% — с 55 до 45%. В результате, по подсчетам экспертов, в 2014-2030 годах государство получит дополнительно 3 трлн рублей. А если снизить налоговую нагрузку до 35%, как для газовой отрасли, дополнительные поступления составят 6 трлн. Естественно, в расчет принимаются не только налоги непосредственно на нефтянку, но и рост производства в смежных отраслях, где будут размещаться заказы и создаваться новые рабочие места.
В январе Владимир Путин на встрече с главой «Роснефти» предложил увязать реализацию амбициозной инвестиционной программы по арктическому шельфу с модернизацией российской экономики, созданием новых предприятий, развитием науки и технологий. Речь идет в том числе о размещении заказов на производство современных вертолетов и буровых платформ, а также всех технологий бурения, включая ультразвуковые сканеры для работы на глубине нескольких километров под землей, — и все не в Европе или в США, а на российских предприятиях. Эти новые производства предстоит стимулировать за счет размещения заказов, и именно крупнейшая нефтяная компания в данном случае будет выступать в качестве инвестора. А инвестиции, как нетрудно догадаться, — это те самые деньги, которые «Роснефть» сможет получить за счет оптимизации налоговых платежей в бюджет.
Напомним, что в 2012 году крупнейшая нефтяная компания принесла в казну 1,7 трлн рублей, отчисления ТНК-BP составили 0,95 трлн рублей. А всего уплаченные нефтяной отраслью налоги составили 5,844 трлн рублей — 45,5% всех доходов федерального бюджета. Поэтому противники сокращения фискальной нагрузки уже заговорили, что налоговые новации могут привести к дефициту бюджета.
Но на самом деле все наоборот. Дефицит бюджета неизбежен, если верстать его с расчетом на добычу по обычным технологиям на традиционных месторождениях, которые стремительно истощаются. Сегодня нефтяной отрасли, как и связанным с нею производствам, нужны нестандартные прорывные решения. Нужен принципиально новый уровень производства, чтобы разрабатывать месторождения морских шельфов и приполярных районов Восточной Сибири. Это кладовая, которая позволит обеспечивать потребности в нефти и газе на ближайшие десятилетия.
Если государство позволит вкладывать дополнительно 10% от дохода в разработку собственных месторождений, оборудование и технологии, то «Роснефть» обещает не уменьшить, а увеличить совокупные отчисления в бюджет. И выигрыш в итоге будет еще больше, если маржа составит 20%.
В конце концов, если уж мы сидим на нефтяной игле, не разумно ли брать самое лучшее, что поступает из нее, и за счет этого развивать свои, уже российские технологии. Причем развивать, как говорили герои в журнале «Ералаш», «по бразильской системе» — в нашем случае глубоко под землей и далеко в Арктике. Ну и последний резон: «Роснефть» — это же государственная компания, а это значит, что уже само по себе ее развитие увеличивает государственные активы. Так кому же хуже?
