Выросшая на Арбате Нина Молева всегда гордилась тем, что свой день рождения праздновала 5 декабря. Ведь именно в этот день в 1941 году Красная армия перешла в контрнаступление по всему фронту под Москвой и отбросила немецкие войска от нашей столицы.
Перенесемся сразу в 1945-й. После исторического победного Парада на Красной площади Нину Михайловну сам легендарный маршал Константин Рокоссовский позвал в Георгиевский зал. Они были знакомы: эту девушку командующему 2-м Белорусским фронтом в период кровопролитных боев за освобождение Польши представили как переводчицу. А она между тем была разведчицей, работала во вражеском тылу, помогая спасти от уничтожения два польских старинных города. За это Молевой вручили офицерский крест Орден Заслуг перед Республикой Польша. Но до этого еще надо было дожить и довоевать.
С первых дней войны Нина работала санитаркой, операционной сестрой в сортировочном госпитале, участвовала в обороне Москвы. А в декабре по решению ЦК ВЛКСМ ей, 16-летней, поручили организацию бригады артистов для выступлений перед воинами. И она, девчонка, с этим заданием справилась.
— Тыл и передний край под Москвой тогда были так близко, что не всегда мы понимали, где выступаем. И концертная бригада порой несла потери, были контуженные и раненые. После каждого концерта бойцы всегда нас спрашивали: как там, в Москве? А мы сами-то давно в городе не были. Но краткая сводка новостей стала обязательным номером программы.
А «концертные» навыки пригодились Нине позже, уже в Польше. Там ей приходилось выступать перед местными крестьянами — и всегда с неизменным успехом. Она прошла фронтовой путь от подмосковной Немчиновки до Кенигсберга. Демобилизовалась Нина в звании старшего лейтенанта, с боевыми наградами и нашивкой о контузии.
А потом была уже мирная жизнь — большая, очень интересная и плодотворная. Доктор исторических наук, кандидат искусствознания, профессор, искусствовед, чьи лекции собирали аудитории в МГУ и в Литературном институте, в Польше, Италии, Франции, США — это все о ней, о Нине Михайловне. В ее творческом багаже — романы, а также очерки, посвященные деятелям культуры и искусства, древнерусской архитектуре. Но одной из самых главных и волнующих глав в книге ее собственной жизни оставалась Великая Отечественная.
Она навсегда запомнила, как ей, Нине Молевой, отличнице и активистке, 22 июня 1941 года доверили после исторического выступления Молотова обратиться к столичным школьникам. Ее призыв стать опорой взрослым в обрушившейся на всех общей беде услышала вся Москва...
— Как же я волновалась, — вспоминала Нина Михайловна. — Я ведь не читала по бумажке, а говорила то, что шло от сердца. Сказала, что недавно мы вместе строили наше счастливое детство, и вот оно кончилось. Теперь надо помочь нашей Москве выстоять...
Выйдя из здания телеграфа, где выступала, она сразу спустилась в метро и направилась в Большой Козловский переулок, где разворачивал работу сортировочный госпиталь. Пришла и сказала: хочу помочь! Домой она вернулась только через двое суток.
.jpg)
Фото: globallookpress.com
Вчерашние школьники, они брались за любую работу: рыть противотанковые рвы, шить обмундирование — много чего надо было.
— Многие мои сверстники рвались на фронт. Никогда не забуду вокзальную площадь, проводы на войну наших мальчишек, огромную толпу вдруг повзрослевших ребят, растерянных, с вещевыми мешками и авоськами в руках. Первые эшелоны шли в Смоленскую и Орловскую области. Не все дошли до мест назначения — фашистские самолеты поливали вагоны огнем, бомбили беспрестанно.
Фронтовая Москва запечатлелась в памяти Нины Михайловны.
— Люди работали на пределе сил. Фантастической, невероятной представляется работа зенитчиков — именно благодаря им большая часть немецких самолетов не долетела до Москвы. Если бомбы все же падали на столицу, на место взрыва сразу выезжали восстановительные батальоны — в одном из них работал и мой отец, инженер. В считаные часы восстанавливали электричество в соседних с разрушенными домах. Делалось все для того, чтобы у москвичей было как можно меньше лишений.
Победу Молева встретила под Кенигсбергом.
— Мы не сразу осознали, что произошло. После всего пережитого в это просто нельзя было поверить. Да и как, ведь где-то рядом еще шли бои. Особенно остро ощутили горечь утрат: из 11 человек нашей бригады до светлого дня дожили лишь трое. Все мы получили приглашения участвовать в Параде Победы на Красной площади. Вот там, пожалуй, и пришло ее осо-знание. Перед Парадом суровый капитан выдал мне отрез парашютного шелка — на блузку. Несколько лет назад я передала ее в Исторический музей...
.jpg)
Много лет спустя Нина Михайловна Молева получила высший орден офицерской славы из рук президента Польши Александра Квасьневского. Вручая его, Квасьневский обмолвился: он первый руководитель государства, вручивший эту высокую награду женщине. До этого из наших соотечественников ордена удостаивались лишь три Маршала Советского Союза.
— Вспоминаю свой отлет из Варшавы. Когда польские пограничники увидели на моем костюме синюю розетку ордена, они встали по стойке смирно. Разве такое забывается?
Увы, Нина Михайловна, оказывается, забывается — если судить по нашему времени. Вот и героини моего рассказа уже нет. Но Москва стоит и помнит всех, кто в 1941 году встал на ее защиту, а 5 декабря погнал фашистов от нашей столицы вспять — до самой Победы!
