Труд: АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ: Я ЗА ДИКТАТУРУ ЛОШАДЕЙ И СОБАК

Главная Жизнь 01:01 10 Августа 2004 169

АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ: Я ЗА ДИКТАТУРУ ЛОШАДЕЙ И СОБАК

Тележурналист, политик, депутат Госдумы Александр Невзоров представил на Первом канале новый неожиданный проект - 10-серийный фильм "Лошадиная энциклопедия", в котором 45-летний Александр Глебович выступает большим знатоком высшей верховой езды и вообще и

Садчиков Михаил

Напечатать

- Александр Глебович, почему именно сейчас вы занялись "Лошадиной энциклопедией"? В титрах значится, что автор идеи фильма - Константин Эрнст...
- Мы с Костей в очень хороших отношениях, но о своем увлечении лошадьми я ему никогда не рассказывал. Ему случайно показали какую-то пленку, где я в Чехии готовлю лошадей для американского кино. Занимаюсь какими-то школьными элементами: лошадь по свисту ложится, садится... Костя попросил меня рассказать об этом. Я показал какие-то пленки, он сказал, что на эту тему надо делать кино, что это хороший информационный товар.
- Как реагировали на ваши откровения конники, спортсмены?
- Они в ярости! Им как кость в горле фильм про то, что лошадь нельзя бить, что недопустима жестокость, что это тупой путь, ведущий в никуда...
- В титрах вашего фильма значится имя Лидии Невзоровой - консультанта-ипполога. Но в кадре ваша очаровательная жена Лида если и появляется, то на втором плане, работая с лошадьми...
- Это дурная привычка режиссеров - снимать собственных жен. Я решил здесь соригинальничать. Может, и зря! Лидия - единственный в России профессиональный ипполог, причем она, окончив иппологический колледж в Англии, решила продолжить обучение в более высоком, Орвикширском колледже, чтобы стать профессором.
- Вы снимали в фильме ваших собственных лошадей?
- Да. Во-первых, это Перст. А также Ташунко-Уашшта, кобыла с индейским именем. И еще лошадь моей жены - Липисина. Это деревенская кобыла, которую мне продали вместе с телегой. Она была настолько ярко рыжего цвета, что маленькие дети, которые про апельсин говорят "липисин", так прозвали и маленького жеребенка.
- В вашей личной конюшне сейчас сколько лошадей?
- По-разному бывает. Иногда ко мне привозят лошадей на обучение. Знаю, что мне должны привезти зебру. У меня есть еще одна конюшня в Чехии, и основные лошади находятся там. Я готовлю их для работы в кино, причем не для трюков. Это слишком ценные лошади, чтобы использовать их на подсечках, падениях, завалах.
- Вы уже четвертый срок подряд депутат Государственной Думы. Никто из питерских политиков столько не продержался в Думе, причем избираясь не по партийным спискам...
- Всего в Госдуме, по-моему, таких четыре депутата-долгожителя...
- Почему же вас так чтут избиратели?
- Просто они свидетели реальных дел: кому-то я помог с крышей, кому-то помог съездить на могилу сына, кому-то нашел деньги на операцию...
- Меня поразило, как вы в одной из недавних политических программ едко и насмешливо вели диалог с Ириной Хакамадой. Коробил такой стиль общения с женщиной...
- В политике не бывает женщин. Это как на ринг вышел, перчатки надел - не надо рассказывать нам про то, что у тебя мама больная или машина сломалась... Ты боксер, ты в перчатках, тебя никто сюда под автоматами не загонял. На самом деле я прекрасно отношусь к госпоже Хакамаде. Считаю ее тонкой, умной, одаренной. Но по ситуации, по роли мне надо было ее в тот вечер вырубить, вот я и вырубил. Не проблема!
- А у вас нет личных недругов в политике?
- Нет, конечно. Уже хотя бы потому, что я политикой не занимаюсь.
- В свое время вы сняли шокирующий художественный фильм "Чистилище" о чеченской войне. А что теперь на вашем кинематографическом горизонте?
- Понимаете, у меня большая проблема - не надо зарабатывать на жизнь. Вы, наверное, в курсе (об это много писали!), что я долгое время сидел на золотой цепи у олигархов, а уходя, эту цепь естественно прихватил с собой (смеется). Причем не одну, а много цепей!
- Вы говорите об этом с иронией?
- Конечно, с иронией. Как бы то ни было, я могу себе позволить заниматься только тем, чем действительно хочу, тем, что для меня принципиально важно. Лошади - это принципиально важно. Меня сейчас пытаются убедить сделать фильм еще и о церковном пении (в богатой биографии Невзорова есть эпизод, когда он был певчим в церковном хоре. - М.С.) Пока я отбиваюсь, хотя это тоже кусок моего прошлого.
- А я бы с удовольствием посмотрел фильм Невзорова о кошках, потому что знаю, что у вас в загородном доме живет изумительный котяра...
- Которого зовут Пахим Кте Вихинапа, что в переводе с локотского - "убивающий на рассвете дикобраз". Он ежика недавно убил, мерзавец. Но, знаете, ко всем остальным котам я не испытываю особых чувств. Просто у меня есть свой кот, которого я обязан любить. И который, надо сказать, отрабатывает эту любовь. Я же его не просто так люблю за то, что он валяется на диване. Он действительно безжалостный, великолепный киллер, который заставил нас забыть, что такое мыши и крысы. Но, всех перебив, взялся за ежей, что уже хуже.
- А собаки вас интересуют?
- Я нахожусь в рабстве у собак. Я умею все что угодно делать с лошадьми, и, наверное, такого специалиста по лошадям, как я, больше нет в России. Но я никогда не занимался собаками. Я их просто люблю и ничего от них никогда не требую. Скажем так, люблю чисто и бескорыстно. Мои собаки не умеют сидеть, лежать по команде. Это я у них сижу или ложусь по их команде. У меня в доме диктатура собак. У меня их три, и все очень большие. Знаете, в свои политические годы я был ни больше ни меньше председателем общества друзей Саддама Хусейна в России. И вот как-то поехал в Ирак. Меня там необыкновенно пышно принимали на самом высоком правительственном уровне. Меня долго принимал Саддам, я все это дело снимал. Конечно, за мной ходили двадцать пять иракских чекистов, и для меня было делом чести от них хоть раз свалить. И вот я оторвался, убежав куда-то в дальний район Багдада, где наткнулся на сцену, которую не хочу описывать. В общем, они при мне, выполняя какой-то свой дикарский иракский ритуал, разорвали живую собаку. Толпа этим занималась прямо на улице. Я не мог ничего сделать. Их было человек шестьдесят, в том числе с автоматами. Я помню эту собаку: какое-то маленькое пегое существо... Да за одну эту собаку их надо было бомбить ядерными ракетами до полного посинения! В общем, вернулся из Ирака я уже яростным врагом Саддама, снял с себя звание председателя общества друзей Хусейна и даже не взял гонорар за фильм, который я сделал об Ираке.
- Многие ваши высказывания становятся чуть ли не афоризмами. Чего стоит только такая тирада: "Когда говорят о возрождении России, я немножко холодею - какую Россию возрождать? Не было ни одного века, когда бы Россия не занималась пожиранием своих граждан". Или вот еще перлы: "Лапша с ушей россиян теперь соскальзывает", "Где вы видели простых чеченцев?", "Колоссальный потенциал, конечно, у этого мерзавца"... Скажите, никто из ваших приближенных не собирает, не коллекционирует ваши находки?
- Жириновский богаче на афоризмы. Это не мое. Вообще все, что не имеет отношения к лошадям, ко мне не имеет ни малейшего отношения. Просто есть некая социальная оболочка, которая вынуждена совершать какие-то поступки, вынуждена что-то говорить. Но это все на самом деле не я! Этот человек не имеет ко мне ни малейшего отношения. Это шварцевская тень. Тень!
- Это правда, что вы никогда не называете лошадей "животными"?
- Как только мы произносим слово "животное", сразу снимаем с себя все нравственные обязательства в отношении этого существа. Мы переходим в тот привычный стандартизированный ритм взаимоотношений: они - наша еда, наша тягловая сила... А это неправильно. От всего этого нашего человеческого высокомерия несет запредельной глупостью. Тем самым мы лишаем себя колоссального удовольствия. Ищем удовольствие в героине, в войнах, в стриптиз-клубах, а под рукой у нас - огромный мир. Представьте себе наслаждение понимать дрозда или дружить с вороной. Дружить по-настоящему. Это наслаждение и развлечение мог бы предложить нам мир, который вокруг нас...
Беседу вел

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13314

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...