Труд: НЕ УХОДИ!

Главная Жизнь 01:01 10 Октября 2000 166

НЕ УХОДИ!

"Если бы ты не приехала в Пермь - чем бы занималась на родине?" - спрашиваю Кристину Гринберг из Сан-Франциско. "Бизнесом". И Майкл, ее муж, нашел бы, не сомневайтесь, прибыльную работу: он - музыкант. Купили бы дом, машину... "В бытовом отношении там, ко

Фокина Нина

Напечатать

Джеред - брат Кристины. Их фамилия изначально звучала "Марковы". Но русскую ветвь уже трудно разыскать в родословной - их предки давным-давно уехали из России. Возможно, в "окаянные дни" революции и гражданской. И вряд ли предполагали, что в другое, но тоже в изрядной степени окаянное время Маркофф-отец привезет своих юных детей в Москву, чтобы развозить по детским домам собранную в Сан-Франциско "гуманитарную помощь". В России уже работали иностранные волонтеры. И Маркоффы-младшие рассудили, что им тоже здесь найдется работа.
Их работа - беспризорники. Бездомные. Те, что попрошайничают на улицах, ночуют в подвалах и нюхают клей "Момент", чтобы на мгновение "улететь" из реальности. В Перми таких - примерно 2400. Это те, кто попал в милицейские сводки. А сколько на самом деле? Никто не знает.
Этот уральский город Кристина, Джеред и еще несколько волонтеров, познакомившихся в Москве, выбрали только по той причине, что он был "свободен". То есть иностранцы в нем не работали. Взяли визы, сели в поезд, приехали.
Их зовут здесь "американцами", хотя Майкл Гринбенг - голландец, Нина Хансан - норвежка, Джесси Мара - канадец, а его жена Аня - русская. Ей одной не приходится ежегодно продлевать визы, остальные делают это с 97-го года. В пермском "десанте" сейчас шесть человек. Двое - в отпуске. Так они называют поездки в родную страну... на заработки. Волонтеры, поясню, - люди, работающие бесплатно. Но им тоже ведь надо на что-то жить - есть, одеваться, снимать квартиру, растить собственных малышей. Как ни странно, денег, заработанных за месяц в своей стране, на все это хватает. Живут, правда, скромно.
"Мобильный телефон, - спрашиваю, - есть?" - "А зачем он нам?" Два года обходились и без машины. К этой зиме купили "Газель", хотя Пермь переполнена иномарками, и, как замечает Джеред, "столько красивых автомобилей в Сан-Франциско я никогда не видел".
Бюджет у них общий. Квартиры искали так, чтобы они были рядышком, в одном доме. Две, ко всеобщей радости, оказались "дверь в дверь". Сделали общий вход, и теперь это одна жилплощадь, куда утром сводят трех малышей, а вечером собираются ужинать. С детьми и "на телефоне" сейчас остается Аня: ее младшему сыну всего семь месяцев, дочери - два года, здесь же и полуторагодовалая дочь Кристины. Остальные разъезжаются по делам.
* * *
За три года их работы в Перми беспризорников не убавилось. Но "американцы" и не ждали такого чуда. "Когда мы сюда приехали, - рассказывают, - и стали искать отечественные методики, ничего, кроме работ Макаренко, не нашли. Правда, у нас с собой был на всякий случай талмуд, где собран опыт со всего мира. Уяснили для себя следующее. Мы работаем с детьми, которые не хотят оставаться ни в родной семье, ни в детском доме, ни в приюте. Как это ни дико звучит, но на улице они чувствуют себя лучше. У каждого на это свои причины, но факт остается фактом: жить нормальной (в нашем понимании) жизнью насильно их не заставишь. Нельзя насильно. А вот сделать так, чтобы захотели, - можно. Для этого мы сюда и приехали".
Международная организация волонтеров, в которой все они состоят, называется "Мост любви". А пермский проект, разработанный применительно к российским реалиям, - куда скромнее: "Шаг к дому". Всего лишь, заметьте, шаг. Иностранцы прекрасно знают, что детскую беспризорность даже в одной "отдельно взятой" Перми, они не искоренят. Зачем же себя и других обманывать? Но для них если из ста ребят трое обретут дом - это уже успех. А потом еще трое, еще пятеро... Кропотливая работа, терпение в ней - первое дело. Кристина поправляет меня: "Нет, все-таки сначала - любовь".
Начали пермские "американцы", как все волонтеры, с обедов для беспризорников. Раздачу устраивали на улице, точнее, на Центральном рынке. "Там добрый, - объясняют, - директор. В честь открытия центра дневного пребывания беспризорников он устроил им, представьте, обед из шикарного ресторана "Европейский".
У Кристины удивительная способность находить исключительно добрых начальников. "И не было, - спрашиваю, - момента, чтобы ты на кого-нибудь разозлилась?" - "Были, - вздыхает, - были. Это когда у вас случился... ну, помните, тот август?" - "Дефолт", - подсказываю. "Да, да. Уже были налажены регулярные поставки продуктов, чтобы кормить детей. И вдруг, кому ни звоню, отвечают: "Нет". Что делать? Помню, сижу я на телефоне и плачу. Это у вас по-русски называется "разозлиться"?"
Нет, по-нашему, "разозлиться" - значит долбануть телефон о стенку: да пропади все пропадом!.. Не хотите, чтобы "будущее" России выбралось из дерьма, - не надо. Пусть дети попрошайничают, воруют, замерзают в подвалах, нюхают, пьют... Нам-то какое дело? Побросал в чемодан манатки и уехал в свою страну. А про эти три года скорее забыть.
Но дело уже было поставлено. И время растерянности после дефолта в принципе пережили. Ведь первый "шаг к дому" сделан - в Перми открыт центр дневного пребывания беспризорников. Это значит - хоть днем они могут приобщаться к нормальной жизни. Права Кристина, иначе как добротой не объяснишь поступок председателя Пермского благотворительного фонда "Защита" Светланы Михайловны Козловой, предложившей подвальным скитальцам крышу.
Городская санэпидстанция поставила только одно условие: не оставлять детей на ночь. Власть просто не стала вмешиваться, а соседи, поворчав, понесли бездомным ребятам вещи. В трехкомнатной квартире на Пушкина, 13, теперь действительно есть все, чего не видели дети в родной семье. Душ, стиральная машина-автомат, одежда, в которую можно переодеться, пока сохнут твои лохмотья. Столы, чтоб готовить уроки: "американцы" пристроили кого в школы, кого в училище "Уральское подворье", где подростка не спрашивают, сколько у него классов образования.
Есть телевизор и даже видео. Заниматься с ребятами иностранцам помогают Даша Жильцова, студентка педуниверситета, и Володя Аксенов, окончивший госуниверситет. Но это не значит, что дети, утолив голод, дружно занимаются делом. Никто никого ни к чему не принуждает. Можешь просто лечь у батареи и спать. Принцип волонтеров такой: тебе, дорогой, показывают, что можно жить в доме и по-человечески, а ты уже сам решай, как тебе больше нравится.
- Вообще-то мы собирались работать по-другому, - рассказывает Светлана Козлова. - Составляем список бездомных, разбиваем их на "пятерки" и назначаем день, когда им приходить. Но вся эта теория пошла прахом. Какие "пятерки", когда они все голодные! С первого дня повалили валом. Смотрю, девочка, не дождавшись, когда закипит вода, чтобы заварить в ней бульон, грызет кубик "Галины Бланка". Это сейчас ребята варят себе борщи. Нам многие продовольственные организации бесплатно дают продукты. А начинали с того, что покупали на свои деньги...
* * *
Центр на Пушкина открывается в час дня, а в шесть его закрывают. Куда возвращаются дети? В свои подвалы. Конечно, это плохо. Даже если я скажу, что за годы общения с волонтерами десять ребят вернулись в родные семьи. Десять. А их - помните, сколько? Одно время волонтеры снимали для восьмерых квартиру. Но ведь вечная проблема с деньгами!
"Американцы" предпочитают всему делать обоснование. Излагать его на бумаге и развозить руководителям предприятий, на чью поддержку они рассчитывают.
Я специально процитирую документ, который они составили, чтобы вы сами поняли, почему он "срабатывает".
"На стопроцентный успех мы, конечно же, не рассчитываем, но нам кажется, что результат мог бы быть лучше, если в Перми открыть еще один такой центр, только работающий уже круглосуточно...
Речь идет о помощи не только тем детям, которых мы уже знаем, а о ПОТОКЕ, который будет проходить через этот дом по мере устройства жизни предыдущих воспитанников".
* * *
С Кристиной и Джесси Мара едем на завод "Гипсополимер" поблагодарить его финансового директора Андрея Косякова за стройматериалы, которые предприятие бесплатно поставляет на ремонт круглосуточного центра. Я не удержалась, спросила: у них что - гипсокартон, который сегодня у "новых русских" идет нарасхват под евроремонт, в излишке?
- Ничуть, - отвечает Андрей Владимирович. - Но я вижу, что ребята делают дело. Убедился, зашел на Пушкина. А раз так, надо помогать.
У "американцев" выходит, а у "наших" почему-то не получается. Почему?
* * *
Приезжаем в центр к обеду, на полный сбор. Кристина обходит каждого и целует. Если честно, у меня мурашки бегут по телу: а если кто-то из ее беспризорников подхватил, например, чесотку? Да просто - грязь!
- Обнять и поцеловать завшивленного бродяжку? Я тоже к этому не готова, - утешает мою совесть Светлана Михайловна. - Мы своих-то, домашних детишек, приласкать не торопимся. А эти "американцы" в каждом бездомном ребенке видят человека и любят его таким, какой есть.
Я не буду пересказывать их историй. Со стороны все равно все звучит банально. Сто раз писано-переписано. Но когда Ваня рассказывает, как в гололед в переходе толкнули его лучшего друга и тот умер, а Ване в том переходе - жить... Или когда девчушка-подросток не решается объяснить, за что ее дядя регулярно лупит до полусмерти... Или когда Леша пытается убедить, что можно вполне "случайно" напороться на стекло в родном доме, да так, что порезать вены...
В нашей стране детей тоже любят, Кристина. В общем и целом - любят. И с беспризорниками работают. Их ловят, определяют в приюты для установления личности, ищут их родителей, возвращают домой. Дети ведь должны жить в семье. Им лучше всего - в семье. Ты не согласна?
Да сто раз она согласна! Но открою еще секрет: дом, который вот-вот откроется, запираться не будет ни днем, ни ночью. Ребенок имеет право в нем жить и право уйти. Волонтеры мечтают, чтоб ему захотелось уйти к родителям. И никогда больше не убегать от них.
Впрочем, слово "мечтать" - это из нашей жизни. От "американцев" я его не слышала.
P.S. Упустила вопрос, который наверняка у многих на устах. Не сектанты ли они, не мормоны? Нет. Считают себя христианами, для которых важно любить ближнего, как себя. Наших беспризорников числят ближними. Как, впрочем, и всех других - кому плохо или хорошо в этом мире. Любовь делает их счастливыми. Они потому в России, что здесь много нуждающихся в спасительной любви.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 7784

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...