Рождественский пост, который начался в конце ноября и продлится у католиков еще две недели, а у православных — до 6 января, у верующих всегда был на особом счету. Все дело в предвкушении чуда, радости и волшебного праздника, которое так ощутимо перед Рождеством. По поверьям, на небесах в эти дни открывается окошечко, и наши просьбы и молитвы быстрей обычного попадают к Богу. И тогда случаются самые настоящие рождественские чудеса...
«Рождественское открытие: Философский трактат в красках: Лучшая картина за последнее время» — такие восторженные отклики сопровождали появление в декабре 1872 года полотна И.Н. Крамского «Христос в пустыне» (один из этих отзывов, кстати, принадлежит Павлу Третьякову, который еще до выставки поспешил купить шедевр за 6 тысяч рублей для своей коллекции, ставшей основой Третьяковской галереи). На картине известное нам по Евангелию событие, которое легло в основу многодневных христианских постов, в том числе и Рождественского: перед выходом на служение Иисус проводит 40 дней без пищи, в уединении и молитве. Камни, которые мы видим у ног Христа, — это напоминание о предстоящем ему первом искушении — голодом («Если ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами»).
Первые христиане к испытанию подходили со всей серьезностью: тогда, как и в ветхозаветные времена, пост означал полный отказ от пищи. Понятно, он не мог быть длительным — два-три дня. Но ограничения слабели, а количество постных дней росло. И в IV веке, когда помимо Великого (перед Пасхой) и Петрова (через неделю после Троицы) появился и Рождественский пост, его продолжительность уже была семь дней, а ограничения касались только мяса (для монахов — еще молока и яиц). При этом существовало правило «до первой звезды»: в пост питались раз в сутки.
Константинопольский архиепископ, святитель Иоанн Златоуст (IV век), к которому христиане приходили перед постом с вопросами, что можно, а чего нельзя есть, не единожды советовал больше внимания обращать не на еду, а на «духовное поучение, ибо кроме воздержания от пищи есть много других путей к Богу. Кто не может поститься до вечера, пусть подает обильнейшую милостыню. Пусть творит усердную молитву, примирится с врагами, изгонит из души своей всякое памятозлобие: Ведь истинный пост есть удаление от зла, обуздание языка, отложение гнева, укрощение похотей, прекращение клеветы, лжи и клятвопреступления».
Не правда ли, неплохая подсказка и для нас сегодняшних?
Теперь про рождественские чудеса. Перед нами написанная в жанре святочного рассказа книга (1910) жены Льва Толстого, Софьи Андреевны. Святки в то время охватывали период с 25 декабря (закончился Рождественский пост, который с XII века стал 40-дневным) и до Крещения, 6 января. Рождество, Новый год, маскарады, елки — все умещалось в эти две недели. Незадолго до праздника Софья Андреевна покупала в тульских лавках деревянных куколок, и вечерами в Рождественский пост дети шили для них одежду. Во время праздника их раздавали деревенским детям, которые под Рождество собирались у Толстых.
«Таня набрала в руку несколько штук и, соображая по характерам ребят, совала быстро в протянутые красные ручки мальчиков и девочек куколок-скелетцев. Сиротке... досталась богато разодетая куколка царя, плуту Власу — турок в халате, заводиле Федьке — офицер со шпагой. Лева (сын Л.Н. и С.А. Толстых — «Труд») пристально смотрел на все это, потом взглянул на задумчивое личико 6-летней Акульки Ершовой и протянул ей ангела с крылышками, которого накануне так красиво одела его мать. Акулина вся просияла и поцеловала куколку. Потом приходила ее мать, благодарила: оказывается, дочка мечтала о такой». Чем не рождественское чудо!
А это рисунок Геннадия Епишина к сказке К.Г. Паустовского «Растрепанный воробей» (1948). Помните, отважная птаха отбила у вороны дорогое сердцу ее хозяйки украшение, стеклянный букетик цветов, и принесла его прямо в театр, где та танцевала «Золушку». Так вот, этой и других чудесных сказок, да и вообще Паустовского-писателя могло и не быть, если б не чудесная рождественская встреча: с Андерсеном! Веселый датский сказочник встретил семилетнего Костю буквально на пороге нового века.
.jpg)
Рисунок Г. Епишина к сказке К. Г. Паустовского «Растрепанный воробей». Фото из открытых источников
«Он долго рассматривал меня, — напишет позже Паустовский, — прищурив один глаз и посмеиваясь, потом достал из кармана белоснежный душистый платок, встряхнул им, и из платка вдруг выпала большая белая роза. Сразу же вся комната наполнилась ее серебряным светом и непонятным медленным звоном. Оказалось, что это звенят лепестки розы, ударившись о кирпичный пол подвала, где жила тогда наша семья...»
Мальчик так до конца и не поверил, что то был сон: он задремал, зачитавшись под елкой подаренной ему «Снежной королевой» Андерсена. Вот какая это удача: встретить в канун трудного XX века милого чудака и поэта Андерсена, который, как писал Паустовский, «научил меня вере в победу солнца над мраком и доброго человеческого сердца над злом. И неизвестно, стал бы я писателем, не случись этой встречи — то ли во сне, то ли наяву»...
И, наконец, последняя история — и еще одно чудо.
Оно запечатлено на древнейшем из сохранившихся иллюстрированных византийских манускриптов (X век) и произошло в начале VI века с пономарем Софийского собора в Константинополе. Сегодня он нам известен как Роман Сладкопевец, но в те времена как раз ни голосом, ни слухом юноша не отличался, да и к тому же был неграмотен. Однако за добродетельную жизнь и искреннюю веру тогдашний патриарх Евфимий отличал Романа, что вызывало зависть у соборных певчих. И вот в сочельник, когда на службе в храме присутствовал сам государь, клирики вытолкали Романа на амвон: дескать, если получаешь одинаковые с нами деньги, то и пой как мы. Конечно, тот всенародно осрамился.
Совершенно подавленный, пришел Роман домой и ночью долго молился, пока не заснул. И во сне ему явилась Богородица, дала бумажный свиток и велела его съесть. Проснувшись, Роман обнаружил себя счастливым обладателем красивого, мелодичного голоса, а заодно и поэтического дара. И, в порыве вдохновения, тут же написал свой знаменитый кондак праздника Рождества Христова: «Дева днесь Пресущественнаго раждает...» (те, кто придет в храм на Рождество, непременно его услышат).
Всего за свою жизнь Роман Сладкопевец написал больше тысячи церковных гимнов и молитв, а после смерти был причислен к лику святых. Теперь перед его иконой молятся, особенно перед ответственными выступлениями, многие известные музыканты и певцы. Говорят, помогает...
