Мариус Стравинский, британский дирижёр, прочно завоевавший уважение и любовь музыкальной публики многих стран, представил симфоническую программу в московском зале «Зарядье». Это – яркое возвращение талантливого исполнителя в Россию, с которой его многое связывает.
В детские годы Мариус учился в Лондоне у легендарного скрипача Иегуди Менухина. А затем закончил знаменитую Музыкальную школу Итонского колледжа и Королевскую музыкальную академию. Позднее отправился на стажировку в Государственном симфоническом оркестре Московской филармонии под руководством Владимира Понькина. Потом была работа в «Геликон-опере», пост главного дирижера Симфонического оркестра Карельской филармонии, с которым Мариус записал ряд редко звучащих сочинений британских композиторов.
Не менее важной главой профессиональной жизни Мариуса стала работа в Англии, где он ассистировал известному европейскому маэстро Владимиру Юровскому и сотрудничал с Лондонским симфоническим оркестром, а также со многими другими британскими оркестрами. Официально Стравинского именуют британским дирижером, и это дополнительно разогревает интерес нашей публики, не избалованной сегодня визитами заморских гостей. Поэтому неудивительно, что в «Зарядье» наблюдался аншлаг – многим было любопытно услышать, как сложится диалог имеющего уже немало заслуг дирижера со знаменитым на весь мир Большим симфоническим оркестром имени Чайковского, а также харизматичным азербайджанским скрипачом Эльвином Хоксой Ганиевым, выступившим в первом отделении вечера.
В России Ганиева называют «азербайджанским Паганини», в Турции – «азербайджанским Моцартом». И это неудивительно, ведь молодой виртуоз, один из самых почитаемых в своем поколении – ученик Захара Брона (учителя Вадима Репина, Максима Венгерова и многих других прекрасных скрипачей). В «Зарядье» Ганиев представил Скрипичный концерт турецкого композитора XX века Кемаля Ульви Эркина – сочинение, своим страстным темпераментом созвучное натуре исполнителя. Ловко пробираясь сквозь лабиринт полистилистики, бесконечные пассажи, двойные ноты и совсем уж авангардные приемы звукоизвлечения, Ганиев подтвердил, что все громкие эпитеты в его адрес не случайны. БСО взял на себя роль «тихого собеседника», позволяя скрипке Гварнери в руках солиста декламировать ее горячие монологи, а Мариус Стравинский мастерски управлял этой кипящей эмоциональной стихией. В Фантазии Франца Ваксмана на темы оперы Бизе «Кармен» маэстро дал гораздо больше свободы оркестру и солисту, и эту блестящую пьесу Ганиев сыграл на подчеркнуто театральном кураже.
Второе отделение вечера дирижер и оркестр посвятили одному из самых знаменитых произведений финского классика ХХ века Яна Сибелиуса «Четыре легенды о Лемминкяйнене». Удивительно, но в России эту яркую эпическую сагу исполняют не так уж часто. В масштабных звуковых картинах, отсылающих к образам финского мифологического цикла «Калевала», музыканты симфоническими средствами передали историю главного героя народных сказаний Лемминкяйнена, рассказали о его любви к гордой красавице Кюллике, о смерти и чудесном воскрешении. С каким любовным тщанием сложили они мозаику из перекличек-наигрышей деревянных духовых в первой части, подали широкое соло виолончели в ее верхнем регистре во второй части, погрузили в печаль знаменитой мелодии английского рожка в самой, наверное, известной части цикла – «Туонельском лебеде».
Большой симфонический оркестр имени Чайковского увлеченно шел за героем цикла, а также и за виртуозным маэстро, не сбиваясь с пути, преодолевая фактурные и ритмические сложности, покоряя богатством тембров, выразительными соло и мощным тутти. В исполнении Стравинского глубина эмоционального постижения музыки помножалась на отточенную дирижерскую технику.
А грандиозный финал сюиты Сибелиуса – радостный вихрь флейт-пикколо, треугольника, бубна, тарелок и колокольчиков – воспринимался как весть о счастливом возвращении героя саги домой. Что естественно ассоциировалось с возвращением Мариуса Стравинского в российскую столицу.
Не исключено, что столь яркий «камбэк» станет началом новой страницы в жизни одаренного дирижера, чье устремление к отечественной публике со всей очевидностью встретило ответную симпатию.
