После краткого ознакомления с перспективами грядущего становится радостно, что эликсир бессмертия еще не изобретен. Ибо Хантер показывает мировую войну, не ясно, какую по счету, но похожую на все войны: танки, винтовки, грязь, кровь, и не суть важно, что битва идет не между странами, а между четырьмя корпорациями, которые теперь контролируют Землю. Можно, конечно, поразмышлять, отчего солдаты воюют дедовскими методами, почему из признаков технического прогресса в фильме есть лишь довольно неуклюжие пепелацы, способные, однако, долететь до Марса, и куда подевалось ядерное оружие. Но режиссер не станет отвечать на эти вопросы, предложив иное средство массового уничтожения: странную машину, которая прилетела из космоса и несчетное количество лет пролежала в земле, а теперь оживилась и принялась производить немых существ, не чувствующих боли и убивающих правой рукой, похожей не то на копье, не то на крабью клешню. Убитых и умирающих людей эти существа тащат к машине, а она превращает их в мутантов.
Священник Сэмюел хранит книгу с пророчеством, где подробно описано появление краборуких, устройство машины и способ ее уничтожения. Собрав боевую команду (ее участники за будущую смерть получают возможность эвакуировать с Земли кого-то из близких), он ведет солдат к машине - пока на Земле царит хаос и все рвутся улететь на другие планеты, кроме главы одной из корпораций Константина, которого в фильме около пяти минут играет Джон Малкович. Сообщив, что его желудок не выносит невесомости и поэтому он решил остаться с мутантами, герой Малковича с экрана пропадает и более не появляется: и пальма первенства переходит к Рону Перлману, вдумчиво изображающему священника, который так форсирует тему собственной веры в беседах с атеистами, что заставляет задуматься о том, что ему есть, в чем каяться - в результате он уступит первое место бойцу-герою Митчу (Томас Джейн), которого, видимо, также не лишенный гордыни режиссер наделил своей фамилией.
Основная идея фильма Хантера состоит в том, что каяться всем нам надо начинать уже сейчас, иначе потомкам придется заискивать перед охраной какого-нибудь пепелаца, дабы покинуть наконец Землю, укутанную серой полумглой, в которой даже мутантов как следует не разглядишь. Но для того чтобы вызвать у потребителей своего продукта истинную дрожь, Саймону Хантеру надо было бы проявить чуть большее внимание к некоторым моментам фильма, потенциально очень выигрышным: например развить каким-нибудь образом линию капризного Константина. И сцена, в которой герои поочередно спускаются на веревке во тьму навстречу возможной смерти, могла бы стать не проходной, а действительно жуткой.
Хотя, конечно, мало какое чувство способно сравниться по силе с тоской и обреченностью, когда понимаешь, что, какой бы год на дворе ни стоял, люди и их правители почти не меняются и новый Золотой век вряд ли наступит. Не зря недобитая Митчем Хантером машина столь бодро устремилась в космос, ища, видимо, какую-то из планет, на которую высадились будущие мутанты.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...