Труд: "КОГДА ГЕРОЙ, ГОНИМЫЙ ТЬМОЮ"

Главная Жизнь 01:01 12 Сентября 2002 215

"КОГДА ГЕРОЙ, ГОНИМЫЙ ТЬМОЮ"

В канонической биографии Иосифа Сталина, изданной институтом Маркса - Энгельса - Ленина при его жизни и, как утверждают, написанной и отредактированной им самим, нет и полслова о поэтическом даровании вождя. А ведь Иосиф Джугашвили был замечен как поэт на

Котюков Лев

Напечатать

Так почему же юный Джугашвили, столь честолюбивый, не последовал своему призванию? Почему, родившись поэтом и, подобно Рембо, прославившись в самом начале, уходит в революцию - и забывает о своих поэтических пристрастиях до конца дней своих? Попробуем в меру возможностей разобраться в этом.
Конец XIX века в России был ознаменован бурным развитием капитализма. Восьмидесятые и "девяностые годы были поистине антипоэтическим" временем. Забыв о вечности, люди обращали время в деньги, делали дело. Сам за себя говорит такой факт: гениальная книга "Вечерние огни" Афанасия Фета, изданная автором за свой счет, практически не была распродана. Нелишним будет вспомнить популярное высказывание о поэзии тогдашнего властителя дум Льва Толстого: "Писать стихи все это равно что за сохой танцевать"...
Юный, не по годам мудрый Иосиф Джугашвили прекрасно знал, что поэтическая стезя сулит не только славу, но и лишения, даже, возможно, унижение - и не хотел с этим мириться, ибо с детства, под гнетом тайны своего происхождения, был сыт этим. Он уходит из поэзии... Уходит в политику, в революцию, где все средства хороши ради "освобождения мирового пролетариата". Результат нам известен...
Нам неизвестно, навсегда ли забыл в себе поэта Иосиф Джугашвили, явившись миру под именем Сталина? Поэты ревниво хранят свои тайны. И кто знает, кто знает. Но известно, что в советское время его стихи не публиковались и тем более не включались в школьные хрестоматии.
Правда, в 1949 году по инициативе Берия была предпринята попытка втайне от Сталина, к 70-летию вождя, издать его стихи в подарочном оформлении на русском языке. Для этой цели под строжайшим секретом были привлечены лучшие переводчики, как утверждают, среди них были Б. Пастернак и А. Тарковский.
Ознакомившись с безымянными подстрочниками, не догадываясь об их авторстве, один из мастеров поэтического перевода простодушно, то ли иронически, то ли всерьез сказал: "Тянут на Сталинскую премию".
Но в самый разгар работы над переводами был получен грозный приказ: сию подпольную деятельность срочно прекратить. Нет нужды гадать, откуда последовал этот приказ. Так поэт Иосиф Джугашвили по воле Сталина не стал лауреатом Сталинской премии.
Конец нынешнего века в России, как и конец XIX, ознаменован резким падением интереса к поэзии у нашей просвещенной мексиканскими телесериалами публики. На уме и на устах у всех - деньги. И мерещится, что русские березы шелестят не зелеными листьями, а этими самыми чертовыми "зелеными", и повсеместно - унижение, туповатый прагматизм...
С горечью и не без тревоги думается, что, может быть, в данное мгновение некий юноша с искрой Божьей в душе, испытав уйму унижений в поисках так называемых "спонсоров" для издания своей талантливой книги, смотрит опустошенно в темное, безжизненное окно, комкает лист бумаги с недописанным стихотворением - и на чистом листе пишет заявление о приеме в какую-нибудь новоявленную партию "борцов за народное счастье и справедливость".
И грустно у юноши на душе, и горе людям, когда поэты идут в революции и террор, а бездарные политики тщатся прослыть пророками и писателями.
Поэтическая деятельность Иосифа Джугашвили продолжалась четыре года, с 1893-го по 1896-й. Рукописи его стихотворений безвозвратно (?) утеряны, поиск его прижизненных публикаций по объективным причинам ограничен. Сегодня мы публикуем несколько стихотворений забытого "начинающего" поэта.

* * *
Когда луна своим сияньем
Вдруг озаряет дольний мир,
И тень ее за дальней далью
Исходит синевой в эфир.
Когда над рощей безмятежной
Взмывает песней соловей.
И саламури голос нежный
Звучит всю ночь в душе моей.
Когда, переведя дыханье,
Вновь родниковый ключ звенит,
Когда в тревожном ожиданье
Бессонный лес в ночи молчит.
Когда герой, гонимый тьмою,
Вновь навестит свой скорбный край.
И в час ненастный над собою
Увидит солнце невзначай.
Тогда гнетущий сумрак бездны
Развеется в родном краю.
И сердцу голосом небесным
Подаст надежда весть свою.
Я знаю, что надежда эта
В моей душе навек чиста.
Стремится ввысь душа поэта -
И в сердце зреет красота.

* * *
Шел он от дома к дому,
В двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури
Нехитрый напев звучал.
В напеве его и в песне,
Как солнечный луч, чиста,
Жила великая правда -
Божественная мечта.
Сердца, превращенные в камень,
Будил одинокий напев.
Дремавший в потемках пламень
Взметался выше дерев.
Но люди, забывшие Бога,
Хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву
Налили в чашу ему.
Сказали ему: "Будь проклят!
Чашу испей до дна!..
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!"
Перевел с грузинского Лев КОТЮКОВ.
Это, безусловно, не шедевры, но они невольно наводят на мысль о том, что лучше бы в мире было больше еще одним посредственным поэтом, чем выдающимся тираном...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 20944

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...