По весне, как только сходит снег и подсыхает асфальт, на дорогах появляются байкеры. Они шумно проезжают по городу и паркуются гурьбой у кафе или клуба. Я пригляделась на днях к такой стайке бородатых мужчин, которые любовались сверкающими на солнце мотоциклами с восторгом подростков. А ведь этим ребятам хорошо за 40, если не сказать, за 50. Подошла узнать, кто они.
Один, кругленький и общительный мужчина, охотно рассказал, что он примерный семьянин, работает водителем микроавтобуса, возит гостей всяких конференций от входа к выходу и обратно. Маршрут — как у ослика, который ходит вокруг колодца. Вот так он жил и работал, ездил недалеко по одному маршруту. Пока не почувствовал себя в клетке и не купил себе мотоцикл. И стал на нем путешествовать — в одиночку. Признался: ему не нравится быть в «братстве», соблюдать правила, подстраиваться под групповую скорость. Так что с другими байкерами он встречается только для покупки и продажи запчастей.
Зато другой мой собеседник, юрист по арбитражному праву, поделился, что активно участвует в байкерских слетах и фестивалях. Как только начинается мотосезон, его «не застать и не поймать». И только в седле он чувствует себя на 20 лет, а не на свои 46...
Я не стала говорить вслух, хотя подумала: быть арбитражным юристом — довольно скучное занятие, почти как водителем микроавтобуса с заданным маршрутом. То ли дело лететь на мотоцикле, словно птица, лавируя среди рядов автомобилей. Тусить с красивыми девчонками — вот это жизнь! Разве сравнится она с серыми буднями офисного клерка?
Когда-то я думала, что байкеры — это бунтари против всего застывшего, а оказалось, обычные белые и синие воротнички с вполне легальным и социально одобряемым хобби. Судя по моим собеседникам, у них просто в разгаре банальный кризис среднего возраста. Но бросить скучную рутину они не могут, потому что именно она, профессиональная деятельность, приносит доход и дает возможность обрядиться в кожу и нестись куда душе угодно. Мотоцикл — дорогое удовольствие, к тому же приходится еще быть мужем, отцом, сыном, другом. А свободе, как потехе, — час, она строго регламентирована.
Не успела я отойти от байкеров, как позвонили коллеги и пригласили участвовать в забеге желаний. «Бежишь, за что хочешь!» — убеждали они меня. «Бежишь, сколько можешь!» — уговаривали.
Такие марафоны стали новым массовым увлечением. Все больше моих знакомых куда-то бегут, удлиняя дистанцию. Они ездят в другие города, чтобы побегать и там, или попросту бегут из города в город. А я не люблю бегать, поэтому отношусь к этому увлечению скептически, соглашаясь с психологом Владимиром Дружининым, считавшим, что бег — это способ убежать от реальной жизни. Как и алкоголь, кстати. С такими высказываниями я уже потеряла парочку друзей, потому что они зарегистрировались на летние марафоны, купили дорогущие кроссовки и занимаются с тренерами.
Остальные идут в горы. Очень богатые — на Эверест. Другие довольствуются горными тропами Алтая и Крыма. Походы становятся снова популярными, как в советские времена. Что происходит? Куда все уезжают, убегают, уходят или уплывают? Во времена СССР походы, марафоны, лыжня были разрешенной территорией свободы. В совместном преодолении дистанции человек являл волю и ставил собственную цель, а не ту, о которой ему твердили с трибун и экранов.
Сейчас происходит нечто похожее. Люди стремятся хотя бы на 20 км от ленточки до ленточки принадлежать себе, сами управлять своей жизнью и выбирать маршрут для мотоциклетного пробега, а не автобуса в мобильном приложении. Покорять природную вершину, а не карабкаться по карьерной лестнице. Нас жмет, нам тесно. Мы хотим свободы, но способны ли мы на нее? Без онлайн-банкинга, доставки, рекомендованных мессенджеров, электронных медицинских карт и дневников, кредитов? Не мы ли сами захлопнули за собой клетку?
Вопрос...
