В кинотеатрах идет фильм «Старый» Новый год». Хотя его создатели не думали о специфической русской разновидности новогоднего праздника, кинообозреватель «Труда» догадывается, почему лента, стартовавшая на наших экранах, названа именно так.
Объяснить неславянину, что такое старый Новый год, довольно сложно — те, кто пробовал, знают. Но в попытке наших прокатчиков переиначить название нового фильма Гэрри Маршалла, где речь идет о кануне обычного Нового года, есть доля сермяжной правды — в Америке главным волшебным праздником считается Рождество, и если кто-то в эту ночь не успел признаться в любви, или попросить прощения, или загадать желание, то вторым шансом будет ночь новогодняя. У нас же вторым шансом становится именно старый Новый год — после него окончательно наступают будни.
В Нью-Йорке в канун Нового года над Таймс-сквер поднимают большой хрустальный шар. Тот застревает на полпути, и ответственная за событие дама (Хилари Суонк) выкручивается перед прессой, заявляя, что шар есть символ неполадок в душе каждого нью-йоркца, оттого надо скорее доделать недоделанное и завершить незавершенное. Что и происходит в переплетающихся новеллах, из которых состоит фильм Маршалла: ненавидящий Новый год парень (Эштон Катчер) застревает в лифте с миловидной певичкой, девочка мечтает о первом поцелуе, но ей запрещает мама (Сара Джессика Паркер), умирающий мужчина (Роберт-Де Ниро) хочет напоследок увидеть хрустальный шар, знаменитый певец (Джон Бон Джови) страдает из-за того, что когда-то обидел любимую женщину. Но в этом списке клише есть пара приличных историй. Первая — о двух беременных женщинах, которые вместе со своими мужьями прилагают все усилия, чтобы их ребенок родился первым в Новом году: конечно же, ради денег. Вторая — про немолодую секретаршу (Мишель Пфайффер), которая обещает знакомому курьеру билеты в модный клуб за то, что он выполнит несколько ее желаний. Мечты секретарши невинны: она хочет на Бали, путешествие вокруг света, завтрак у Тиффани — и сообразительный малый воплощает всю эту романтику в жизнь, отвозя даму в спа-салон в Бруклине, катая на мотоцикле вокруг громадного глобуса и предлагая съесть пончик рядом с витриной ювелирного магазина. А в конце концов решается выполнить и последний заказ — поцелуй в новогоднюю ночь, невзирая на крик: «Я в два раза тебя старше!»
В финале картины слова «второй шанс» приобретают дополнительный, романтический оттенок — героиня Сары Джессики Паркер тоже очаровывает мужчину, которому годится если не в матери, то по меньшей мере в тети. И эта идея выглядит самой свежей мармеладкой в новогоднем наборе старых твердокаменных карамелек и засохших шоколадок, которым Маршалл угощает свою аудиторию. Праздник же — съедят.
