Труд: БЕГСТВО ИЗ РАБСТВА

Главная Жизнь 01:01 13 Июля 2000 165

БЕГСТВО ИЗ РАБСТВА

Он осторожно вошел в кабинет уполномоченного Северо-Кавказского РУБОП по Северной Осетии. Озираясь по сторонам, несмело сел на предложенный ему стул и, видимо, по давней привычке, сцепил руки за спиной.- Да ты расслабься, человече, - улыбнулся ему офицер

Янченков Владимир

Напечатать

ГОРЬКОЕ ПОХМЕЛЬЕ
В марте 1991 года 43-летний рабочий Александр Павлович Мелехов, подзаработав кое-что на стройках в Дагестане, возвращался домой, в Волгоград. При пересадке в Астрахани его, сонного, обобрали до нитки, унесли деньги и вещи, оставив горемыке лишь паспорт да военный билет. Ни знакомых, ни копейки денег, помощи ждать неоткуда. Куда деваться? Тут к нему подошли двое кавказцев. Чеченцы, опытным взглядом определил он.
- Чего, дорогой, грустишь? Заработать хочешь?
Мелехов прикинул: надо наниматься, другого выхода нет. А будут деньги, доберется до дома.
- Что делать-то? - спросил.
- Да ерунда, поедем в Зимовниковский район Ростовской области, поможешь дом построить. Заплатим хорошо, слово горцев - крепкое.
Ударили по рукам. Появилась бутылка, вторая, а там приговорили и третью. Потом Александр вспомнил, что сами-то чеченцы только делали вид, что пьют, а его стакан каждый раз был полон до самого края. Словом, вырубился Мелехов, и проворные чеченцы поволокли его к поезду.
...Проснулся Мелехов от крепкой зуботычины:
- Вставай, раб Аллаха, приехали!
Глянул в окно вагона, на станционном здании написано: Гудермес. Чечня. Хватился за карман - документов нет.
- Они теперь тебе ни к чему, - засмеялись чеченцы. - Отныне твое имя - раб, собака.
РОЖДЕННЫЙ ДВАЖДЫ
И потянулись долгие годы рабства. Сначала батрачил на некоего Салаутдина в селении Бачи-Юрт, клал стены дома, делал перекрытия, ухаживал за скотом, копал каменистую землю. Ему сразу же разъяснили: о деньгах надо забыть, русским свиньям горцы не платят. Пусть скажет спасибо, что с голоду не умрет, тарелку похлебки раз в день дадут.
Когда заканчивались работы у одного хозяина, Мелехова продавали другому. Цена была стандартной - 500 рублей.
Настал декабрь 94-го, в Чечню вошли федеральные войска. В чеченских селах поднялась суматоха, многие обзавелись автоматами и подались к боевикам Дудаева. Присмотр за Мелеховым ослаб, и он, воспользовавшись этим, прячась по оврагам, ушел в Грозный. Да, видно, недооценил беглец мстительной жестокости своих чеченских хозяев. Его нашли и в Грозном. Двое вооруженных автоматами чеченцев схватили его прямо на улице и затолкали в "Жигули". Ехали долго - сначала степью, потом горными перелесками. По пути несколько раз останавливались, и Мелехова зверски били.
Уже вечерело, когда пленника привезли в какой-то лес.
- Рой могилу, - один из похитителей бросил Александру лопату.
- Кому? Зачем?
- Копай, говорят, пока из тебя ремней не нарезали...
Взялся за лопату. Когда могила наполовину была готова, чеченцы о чем-то между собой залопотали, вроде как заспорили. Одну лишь фразу, сказанную по-русски, разобрал приговоренный: "Патроны на него тратить не будем!"
От охватившего его ужаса Мелехов хотел разогнуться и выскочить из ямы, но на него вдруг обрушился страшный удар по голове. Да, видно, не суждено было бедолаге гнить в собственноручно выротой могиле. То ли рука у убийцы дрогнула, то ли казачья голова оказалась крепкой, только очнулся Мелехов от жуткого холода, весь в крови, с проломленным черепом. Откуда взялись силы, но выбрался из ямы и пополз. Сквозь опухшие, окровавленные веки Мелехов разглядел какое-то селение. Это, как потом узнал, было село Нестеровка.
Еле живого, его подобрали местные жители и привели к самому уважаемому в селе хозяину, участковому милиционеру по имени Муса. Александр до сих пор помнит адрес своего очередного мучителя: улица Пролетарская, дом номер 19. Здесь его снова впрягли в ярмо дармовой рабочей силы. Вкалывал от рассвета до заката, а ночи коротал на цепи, в подвале.
Более десяти хозяев было у него за долгие девять лет. Из Нестеровки Александра продали в Аргун, из Аргуна в Нижний Алкун - Абубакару Хамхоеву. В конце концов судьба забросила Мелехова в ингушское село Кантушево, рядом с Назранью. Здесь его хозяином стал некий Магомед Кодзоев, настоящий зверь в человечьем обличье. Ни днем, ни ночью не расставался он с автоматом и палкой. Чуть что не так - бил зверски. Но особенно свирепствовал по вечерам, избивая раба чем попало и не скрывая, что бьет только за то, что он - русский.
- Так в чеченских и ингушских селах обращаются только с русскими, - вспоминает Мелехов. - Работал я там вместе и с азербайджанцами, и дагестанцами. Но им платят деньги, живут они в человеческих условиях, свободны в передвижении. Видел я многих русских, таких же, как я, рабов. Но в контакт друг с другом нам вступать было строго запрещено. Обменяешься только взглядами, да и то, если хозяин заметит, несдобровать.
Бежать из ингушского рабства, рассказывает Мелехов, не только невозможно, но бессмысленно. Русский там как бы окружен волчьей стаей. Если даже уйдешь от одного, тебя захватит в заложники первый встречный.
С Мелеховым так было не раз. Сбежал все-таки он от Кодзоева, обманул стражу. Но не прошел по шоссе и нескольких десятков метров, как возле него затормозил "УАЗ".
- Кто такой? Куда идешь?
- Мне бы в милицию...
- А мы милиция и есть!
Двое вооруженных ингушей затолкали беглеца в машину и увезли в Нижний Алкун, продали новому рабовладельцу. И снова - непосильный труд, подвал и побои...
БРОСОК НА ВОЛЮ
Последнее время Мелехов "пахал" у Умара Дахкилькова в ингушском селе Далаково, что на самой административной границе с Северной Осетией. Отсюда как на ладони виден владикавказский аэропорт Бислан.
Русский раб заливал цементным раствором фундаменты, штукатурил, клал стены, выполнял другие работы. Как всегда, работал с рассвета дотемна, а на ночь его запирали в подвале жилого дома. Но в ту памятную ночь - 29 июня - хозяин, лично запиравший пленника, к ночи из поездки почему-то не вернулся, и подвал оказался незапертым.
Мелехов понял, что судьба дает ему последний шанс. Едва стало светать, он решил бежать. Собаки, привыкшие к батраку, промолчали, и беглец, перемахнув через забор, рванулся в поле, на огни аэропорта.
Село еще спало крепким пред-утренним сном, и Мелехов без помех дошел от Далаково до автомобильной трассы. В предрассветной дымке он разглядел силуэт небольшого домика, похожего на милицейский КПП. Последние метры бежал что есть духу и наконец ступил на крыльцо. Навстречу ему вышел осетинский милиционер...
* * *
Теперь Александру Мелехову - 52. Годы, проведенные в рабстве, оставили свой след. Выглядит он намного старше своих лет, глубокие морщины, как шрамы, бороздят бронзовое от загара лицо. Седые пряди волос и избитые работой узловатые руки свидетельствуют о том, что выжить этому человеку было нелегко.
Теперь муки и позор рабства позади. Впереди - Волгоград, свобода, встреча с семьей, с которой он был насильно разлучен целых девять лет. Одно лишь терзает бывшего раба: ждут ли его дома или давно уже сочли пропавшим без вести. Билет до родного города осетинские милиционеры Мелехову уже купили.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 11552

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...