Событие недели, которое, впрочем, прошло почти незамеченным, — на прилавки российских магазинов вернулась печально знаменитая настойка боярышника. Та самая спиртосодержащая жидкость, суррогатом которой в декабре прошлого года в Иркутске насмерть отравились без малого 80 человек. Вслед за этим Роспотребнадзор ввел запрет на ее продажу, который продержался до 9 октября. Почему же надзирающие органы в итоге капитулировали?
После иркутской трагедии чиновники из разных кабинетов дружным хором начали заявлять о необходимости ужесточения правил торговли спиртосодержащими препаратами. Так, вице-премьер Александр Хлопонин заверял тогда, что жидкости «двойного назначения» решено продавать исключительно по рецептам — якобы этот вопрос уже решен, осталось только определить, включать ли в список рецептурных препаратов йод и зеленку: в них тоже содержится доля спирта.
Премьер Дмитрий Медведев грозно посмотрел на коллег в правительстве и изрек: «Больше с этим мириться невозможно. Необходимо принять все меры для изъятия соответствующих препаратов из розничной торговли!» Роспотребнадзор браво докладывал о том, что после запрета продаж настойки боярышника произошло снижение количества алкогольных отравлений аж на 25% по сравнению с предыдущими годами. Минздрав отдельным приказом ограничил продажу спиртовых настоек — не более двух флаконов в одни руки, прямо как в советские времена...
Теперь давайте глянем, что из этого вышло. От идеи с рецептами Александр Хлопонин отказался еще в марте — под тем предлогом, что это будет лишняя финансовая нагрузка на страховые компании и поликлиники (додуматься до этой очевидной мысли раньше у чиновника, видимо, не было возможности).
Никакие препараты из магазинов, естественно, никто не изымал — а на каком, простите, основании? Впрочем, некоторые особо осторожные коммерсанты сами убрали спиртовые настойки с прилавков — с глаз долой и от греха подальше.
Собственный приказ с ограничением в виде двух флаконов в одни руки Минздрав отменил 22 сентября. Ну все прямо как в классической работе Ленина «Шаг вперед, два шага назад». Мудр был основоположник ленинизма, как ни крути, в год 100-летия революции пора это признать.
Ну, может быть, хоть медицинская статистика не подвела? Ан нет: как утверждает руководитель Центра исследований федерального и регионального рынков алкоголя Вадим Дробиз, смертность от отравления алкоголем в России с 2006-2007 по 2014 год сократилась вдвое, примерно с 40 до 20 тысяч случаев в год. «И именно эти годы — период самого интенсивного употребления боярышника для низовых групп населения. Это связано и с кризисом 2008 года, и с резким ростом с 2011 по 2014 год цен на легальную водку. То есть фактически в период массового потребления боярышника количество отравлений снижалось».
То есть дело, выходит, не в боярышнике. Тем более что, как утверждают знающие люди, эту исчезнувшую из продажи жидкость многим жителям Иркутска и других регионов с закаленным населением заменил муравьиный спирт. В обычной жизни он применяется для лечения суставов или прыщей, но что нам до той обычной жизни? Если в его составе 70 (а иногда и 96) процентов спирта!
В общем, суррогатный алкоголь — явление социальное. Если низкие доходы не позволяют людям покупать легальную водку (которая в нашей стране стабильно дорожает), они будут пить боярышник. Не будет его — найдутся муравьиные спирты, косметические лосьоны или, не к ночи будь помянуты, средства для мытья стекол.
Интересно, а сможет ли наше правительство директивно запретить прыщи или грязные окна? Хотя бы на время. Но — непременно под очередную громкую словесную трескотню.
