Труд: ИГРА В ПРЯТКИ

От первого полнометражного фильма, как правило, ничего путного не ждешь. Плохих дебютов значительно больше, чем хороших. Именно поэтому очень приятно, когда кто-то превосходит твои ожидания. Первый фильм Игоря Ворсклы можно смело отнести как минимум к весьма занятным.
В принципе, фильм мог бы называться не "Закрытые пространства", а "Агорафобия": именно этой болезнью - боязнью открытых пространств - страдает Веня (Леонид Бичевин). Действие почти целиком происходит в его квартире. Сюжет весьма условен - он извивается, меняется, теряет фокус и фокусируется на новой проблеме.
Психотерапевт (Александр Ф. Скляр) советует Вене для лечения невроза заняться сексом. Веня же считает, что секса без любви не бывает, а завести роман, не выходя из квартиры, довольно проблематично. Поэтому он заказывает пиццу и запирает в квартире разносчицу Вику (Мария Машкова). Такой вот хитроумный план: создать эмоциональное напряжение - глядишь, девушка его и полюбит. Намечающаяся игра в кошки-мышки молодым людям нравится и быстро переходит в розовую романтику. Но тут сюжет в очередной раз делает резкий поворот: появляется третий герой, и действие превращается в фарсовый любовный треугольник с нарочитыми совпадениями.
По изобразительному решению "Закрытые пространства" - абсолютно дизайнерский фильм. Каждая финтифлюшка в кадре работает на безупречную красоту картинки. При этом лента несет серьезный посыл: боязнь открытых пространств - диагноз поколения. Как слепые котята, ребята тычутся в каждую дырку закрытой на ключ квартиры - думают, что познают мир, а открывают пыльные углы под подоконником.
Блуждания героев порой выглядят очень красиво. Завидуешь им, беззаботным, умеющим отрешиться от всех проблем в темной комнате под песню Леонида Федорова "Летел и таял". Будет им и 30 лет, и 40, но никогда больше не смогут они это повторить. По сути фильм - еще одна попытка показать нам эту самую комнату, в которую мы уже никогда не сможем войти.