История жиголо — отличный повод и для артхаусного фильма со смертью в финале, и для комедии, где финальная свадьба необязательна, но вот нарезка из кадров, повествующая о том, как герой себя чистит, умащает и украшает под бодрую музыку, будет непременно. У Дэвида Маккензи, которого принято считать любимцем Берлинского фестиваля, под чутким продюсерским руководством Эштона Катчера, которого принято считать звездой бесшабашных комедий, получился сплав этих двух жанров, и очень даже симпатичный. Хотя Маккензи не брезгует в тяжелые моменты жизни героя показывать, как тот смотрит то на бредущего по улице нищего, то на перевернувшийся на полном ходу игрушечный грузовичок, режиссеру все же удалось избежать излишнего пафоса, а комедии платится дань в виде недурных шуток. И это хороший способ отличить фильм Маккензи от картины Анатолия Эйрамджана, ранее единолично занимавшей название «Бабник».

Жиголо Никки (Эштон Катчер), у которого «ни дома, ни тачки, ни капли совести», в начале фильма охотно делится своими профессиональными секретами, которые могут оказаться весьма полезными для начинающего пикапера, кроме разве что стремительного начала знакомства с вопроса «Как тебя зовут?». Однако на него покупается адвокат Саманта (Энн Хеч), и с этого момента фильм радует глаз чередой постельных сцен с участием и Саманты, и других девушек. Они заканчиваются в тот момент, когда Никки влюбляется в официантку Хизер (Маргарита Левиева), которая в результате оказывается его коллегой. Режиссер деликатно концентрируется на любви — прогулки, наблюдение за дельфинами, — а не на том, что способны показать два крутых профессионала. К тому же это отвлекло бы от мыслей о том, что человек, привыкший получать за что-то плату, здорово задумывается, когда перестает её получать, о том, что не на каждую красотку найдется свой Ричард Гир, и о том, что союзы непохожих друг на друга людей обычно гораздо интереснее, чем пары похожих. Вот, например, Маккензи и Катчер: их встреча оказалась очень удачной. Режиссер ступил на территорию, где его ждет известность у той публики, которая не особенно увлекается фестивальными картинами, а в фильмографии Эштона Катчера появилась ещё одна условно серьезная роль. Вдобавок все восприняли «Бабника» как легкую насмешку Катчера над собственным семейным положением и стали к нему гораздо лучше относиться. А когда Деми Мур все-таки решится взять его фамилию, и вовсе зауважают.