В прокат выходит фильм Ларри Чарльза «Диктатор». Кинообозреватель «Труда» не без интереса понаблюдал за очередным витком неполиткорректности.
Сашу Барона Коэна вот-вот пригласят на роль Фредди Меркьюри — будет страшно интересно посмотреть, что он сделает со своим персонажем и сохранит ли по отношению к нему хоть какую-то долю пиетета. Потому что основной талант Коэна — идти вразнос. По большому счету от этого приходили в восторг фанаты «Бората», это заставляло зрителей опускать глаза в пол после финальных титров откровенного «Бруно», и поэтому же звучат аплодисменты на «Диктаторе», где Аладин (Саша Барон Коэн), глава маленькой жаркой страны Вадии, разъясняет непонятливым главам больших стран, чем хороша диктатура. Можно, например, говорить всем, что в стране свобода слова, а газеты заставить печатать только то, что тебе хочется. Можно провести нелегитимные выборы. Можно устроить для себя самого, сильного и смелого, Олимпиаду. Аплодисменты переходят в смех: пусть «Диктатор» и посвящен памяти Ким Чен Ира, не все шутки в нем — политические, есть и социальные. К примеру, генерал-адмирал Аладин уверяет своего главного физика, что ядерная ракета непременно должна быть заострена, иначе не страшно. Или сравнивает женщину с образованием с обезьянкой на роликах — обе занимаются вещами ненужными, но умилительными.
Американка Зои (Анна Фарис), тоже умилительная в своем феминизме, спасет Аладина в США, где его коварно обманет его дядя Тамир (Бен Кингсли), лишив бороды и заменив покладистым двойником. Зои будет уверена, что Аладин — представитель протестного движения Вадии, и его диктаторские замашки никак не насторожат ее. А для Аладина она — нормальная замена высокооплачиваемым ночам с Меган Фокс и прочими звездами Голливуда (вплоть до Шварценеггера), которые никак не хотели обнять генерала-адмирала на прощание, так что ему приходилось засыпать с верной подушкой.
Но то, что сообразительные люди диктаторов не любят, — мысль расхожая, куда интереснее в фильме Чарльза и Коэна самые первые эпизоды. Там рассказывается о том, как глава Вадии заменил в государственном языке своим именем несколько слов, в том числе слово «положительный». Эта история иллюстрируется уморительным кадром, в котором врач сообщает пациенту: «Вы — ВИЧ-аладин», — и тот никак не поймет, что же теперь ему делать. В этом и есть один из главных смыслов диктатуры — подменять понятия и не давать никому догадываться о том, что теперь хорошо, а что плохо: тогда и выборы, на которые Аладин велит пригнать большой красивый танк, покажутся честными.
