Среди торопящихся к читателю книжных новинок не так уж часто попадаются те, где автору есть что сказать по существу, поделиться не вымученным, холодно сконструированным, а чем-то лично увиденным, доподлинно известным, глубоко продуманным. Три книги, которые мы вам сегодня представляем, как раз из этого ряда.
Александр Румянцев. «Вампилов»
При жизни яркий талант Александра Вампилова в полной мере оценить не успели. Потом вчитались, всмотрелись — и стали сравнивать его с Чеховым. А сегодня... Нет, нельзя сказать, что Вампилова забыли: вот и наш маститый режиссер Александр Прошкин только что представил новую киноленту, снятую по «Утиной охоте». Осенью 1972-го в Байкале совсем недалеко от берега перевернулась лодка. Напарника спасли, а 35-летний Вампилов утонул. И вот он, уже классик, возвращается к нам в серии «ЖЗЛ». Это первая достоверная и очень неравнодушная биография выдающегося драматурга и прозаика, написанная другом юности. В этой книге есть очень яркие, многое объясняющие в творчестве иркутского самородка свидетельства. Вот, например: «У Вампилова за день работы на листочке прибавлялись всего одна-две реплики. Он часто вставал из-за стола и надолго исчезал в лесу: пьесу он сначала проигрывал в уме и, по мере продумывания, записывал на бумаге». Знакомясь с подробностями короткой вампиловской жизни, читатель готов принять вывод автора повествования: «При той жизни, что выпала Вампилову, трудно было оставаться ангелом, каким каждый из нас приходит в мир. Но он сумел сохранить ангела в своей душе».
«Плаха. 1917-2017»
История — материя литая, неделимая, а попытки силой выдрать из нее какие-то фрагменты приводят к тому, что история сразу же разлетается на невнятные обломки. Таков лейтмотив философско-публицистического сборника статей о русской идентичности, выпущенного навстречу 100-летию Великой Октябрьской революции. Составил сборник директор Московского центра социальных исследований Александр Щипков. Авторов, людей разных и не во всем согласных друг с другом, объединяет убежденность, что отказ от советской эпохи равносилен отказу от русской истории как таковой. Это был не тупик, а сложный изгиб нашего пути. Сейчас же на повестке дня чаще стоят химеры, а не фундаментальные вопросы. Почему молчат о том, что русские сегодня — самый разделенный народ в мире? Откуда взялась русофобия? Является ли украинский вызов угрозой русской идентичности? Авторы стремятся отвечать на эти непростые вопросы откровенно, следуя традиции дореволюционных «Вех». Кстати, сам Ленин когда-то оценил вышедшие в 1909 году «Вехи» как «энциклопедию либерального ренегатства». Ключевое слово здесь — «энциклопедия».
Анатолий Лайба. «Квадратура Полярного круга. Арктика и Антарктика глазами очевидцев. 1937-2004 гг.»
Матерый геолог, исследователь труднодоступных горных районов Земли без псевдоромантического придыхания пишет об освоении Северного и Южного полюсов, экспедициях по Сибири, Уралу и Заполярью. С байками, анекдотами вспоминает собственные полярные эпопеи, делится тем, о чем узнал от старших товарищей, людей бывалых и обветренных — летчиков, бурильщиков, метеорологов, радистов. Признается, что некоторые имена, даты и «прочие обстоятельства места и времени искажены до легкой неузнаваемости». А попутно развенчивает мифы о полярниках, созданные беллетристом Веллером и сатириком Задорновым, иронизирует над личным экстремальным опытом и бытом. Тут и пингвины с белыми медведями, и моржовый хрен (без кавычек), и обжигающие морозы, и разверзающиеся под ногами льдины. «В антарктическом житье-бытье за многие годы сложился свой треп, свой жаргон и полярный фольклор». Книга блистательно его отражает, сохранив свежую авторскую интонацию.
