24 февраля в столичном «Крокус Сити Холле» впервые в России выступит культовый японский музыкант Китаро, развивающий собственное направление электронной музыки. Как успех в самых продвинутых западных проектах (премия «Грэмми» за фильм Оливера Стоуна «Земля и небо») сочетается с незнанием нотной грамоты, которую самородку из провинциальной крестьянской семьи, влюбившемуся в экспериментальный джаз и синтезаторы, было просто негде изучить? Ведь он не поступал даже в музыкальную школу, не говоря о консерватории. О чем откровенно рассказал «Труду».
— Что за оригинальный метод вы придумали для записи музыки?
— Поскольку я учился играть и сочинять музыку самостоятельно, использую понятный только мне способ записи. Если захотите, смогу вам чуть позже показать эти музыкальные иероглифы. Вы, наверное, тоже музыкант, раз задали такой вопрос? (Улыбается.)
На самом деле, думаю, не так важно, каким именно способом автор записывает мелодию — на нотном стане или как-то иначе. Куда важнее, чтобы сама музыка была способна чуть больше вдохновить человеческое сердце и открыть его для любви.
— А насколько вам помогают в творчестве новые цифровые технологии? Или вы предпочитаете использовать традиционные синтезаторы прежних поколений?
— Мне очень хорошо жилось в аналоговом мире 70-90-х. По сей день считаю, что музыка, созданная по тем технологиям, звучит лучше, нежели в цифровом варианте. Именно поэтому я сохранил и использую двухдюймовый аналоговый магнитофон. Хотя технологии улучшаются с каждым днем, и кажется, что этот процесс бесконечен.
— Интересна ли вам русская музыка, оказала ли она на вас влияние?
— В России в XIX и ХХ веках было много великих композиторов. Я знаком с произведениями Глинки, Чайковского, Скрябина, Шостаковича... Что касается музыкантов сегодняшнего дня: я их не знаю, но уверен, что среди них много хороших и талантливых. Не могут же пропасть корни русской созидательности.
— Доходили ли до вас слухи, что еще в 70-80-е годы в России сформировался довольно обширный круг ваших поклонников?
— Насколько он обширен, судить в то время было сложно. Позже, в 90-е, я получал много писем из вашей страны. В один момент, уже довольно давно, даже наметилась возможность приехать с концертом, но в силу ряда причин не сложилось. Зато теперь я наконец выступлю со своими музыкантами (с большим оркестром — именно так, как мечтал!) в Москве и Санкт-Петербурге. Каждому событию — свое время! «Finalcall» — наша программа по новому одноименному альбому. Конечно, мы сыграем и композиции из раннего творчества. Я очень этого жду.
— Ваше любимое место на планете, которое больше всего стимулирует к сочинению музыки?
— Мне нравится путешествовать. В 70-е я начал открывать для себя новые континенты, постигая уникальность каждого места и каждой культуры. Очень многому учусь у тех, кого встречаю во время странствий. Кроме музыки мне нравится и еда — в ней национальный характер отражается ничуть не меньше... Все эти огромные образные миры я стараюсь соединить в своем воображении, они оказывают влияние на то, как и что я сочиняю. Несмотря на то что Востоку и Западу присущи свои уникальные черты, мы в главном похожи. Все мы дети матери-земли. В детстве я много фантазировал и мечтал, как отправлюсь в большое кругосветное путешествие и соберу звуки со всего мира, чтобы построить из них единую мелодию Земли. Поскольку вот уже 20 лет, а то и больше, я живу в горах (у Китаро дом и студия в Техасе. — «Труд»), мне нравится быть частью природы, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Природа — вот что вдохновляет мое музыкальное воображение.
