Труд: Без шума и цифры

Главная Культура 00:24 19 Августа 2022 10028

Без шума и цифры

Знакомьтесь: фотохудожник Самат, снимающий Россию

Напечатать

Самат рассказывает, как, снимая мертвое дерево у беломорской скалы, чудом укрылся от живущего там медведя

Работы, которые вы можете увидеть на выставке «Симфония цвета», открывающейся 20 августа в рамках проекта «Большая фотопремьера» в залах Союза художников России в Новой Третьяковке, уникальны не только колористической гармонией, все более редкой в современном пестром мире. Особенность этих изображений и в том, что их автор, фотохудожник Самат, категорически не использует цифровые технологии: только традиционная фотопленка и бумага. Впрочем, слово «традиционная» требует уточнения: такую бумагу, как здесь, не видывало и громадное большинство самых опытных фотомастеров.

Например, вы, читатель, держали когда-нибудь в руках оригинальные материалы, которыми пользовалось НАСА при самых скрупулезных съемках космоса? А Самат работает именно с такими. Только его «космос» — это природа России от суровых скал Белого моря до субтропических дебрей Дальнего Востока.

Самат Гильметдинов родился в ульяновской деревне в семье председателя колхоза и сельской учительницы. Все детство — с природой: лес, овраги, луга, утренняя заря над речкой, купание лошадей... Когда вырос, вместе с младшим из братьев (другой брат и две сестры пошли по маминым педагогическом стопам) выбрал инженерную специальность. Попав по распределению в Хабаровский край, быстро понял — ближе техники ему журналистика. 10 лет проработал в краевой газете, одно время подумывал о литературной стезе, но постепенно все более захватывало другое увлечение — фотография.

Что такое выдержка, диафрагма, глубина резкости, знал с 6 класса благодаря подаренному родными аппарату «Смена» (кто постарше, наверное, помнит эту самую массовую в мире камеру ценой 15 рублей, специально придуманную для пользования школьниками). В газете отточил чутье на сюжет, момент, композицию — то, что прежде всего требуется от фоторепортажа. Но вновь почувствовал, что собственная натура тяготеет к иному — пейзажу.

— Я с удивлением обнаружил, что в отечественной фотографии решительно преобладает событийная либо портретная съемка, — делится Самат. — Наверное, таков был сам строй нашей жизни, где господствовал культ трудовых и ратных достижений.

Природа Дальнего Востока доказала — она достойна внимания как минимум не меньше ударных результатов социалистического труда. Больше того — уводя от суеты, раскрывает человеку те законы гармонии, которые повседневная буча норовит забить своим шумом.

Багульник. Река Амур, Хабаровский край, 2011 г.

— В представлении большинства уссурийская тайга — это морозные зимы, река полгода подо льдом, — продолжает Самат. — Все так, но одновременно это и растительность 43-й широты, субтропические широколиственные леса с несколькими разновидностями дуба, клена, вяза, тополя. А однажды утром мы с моим помощником Владимиром вышли из фургончика, в котором ночевали, и увидели в нескольких метрах мирно спящего тигра.

Служение таких муз точно не терпит суеты. К счастью, Самату удалось так организовать жизнь, чтобы в ней оставались окна для погружения в природу. Ведь иной раз, приехав, допустим, на столь любимый им Русский Север, неделю приходится «акклиматизировать» свой глаз, прежде чем вот этот каменный яр или вон тот берег Белого моря «подскажут»: вот он, кадр, который ты искал.

Золотой лес перед бурей. Белое море, 2013 г.

Но мало найти — надо снять. В чем проблема, снова скажет читатель: бери телефон, в крайнем случае навороченную цифровую камеру, она тебе за минуту таких кадров понаделает — на десять выставок хватит.

Не хватит, убежден Самат. А наша привычка к цифре превращает съемку, образно говоря, из снайперской стрельбы, когда одного движения спуска ждешь часами и днями, в «чириканье» из «калаша», при котором единственная желанная цель, возможно, и ускользнет.

— Видите эту осеннюю рощу? — показывает мне мастер фантастическую, но и гармоничную в своей многокрасочности лесную панораму. — Эти краски даже самая дорогая цифровая камера огрубит. А захотите скорректировать их фотошопом — еще дальше уйдете от натуры. Я стараюсь подходить к фотографии так же, как подходили к своему искусству Леонардо, Брюллов, Саврасов, Левитан, Репин, французские импрессионисты... Главное — почувствовать настроение пейзажа. Знаете, какое время для съемки лучшее? Два часа до и два после восхода или захода солнца. Тогда свет «объемен».

Ночные красные ягоды. Белое море, 2012 г.

Вот эти беломорские скалы я фотографировал ночью крупноформатным деревянным аппаратом — естественно, с выдержкой в несколько минут. Вот эту рощу — сереньким днем с мягким рассеянным светом, который не мешает каждому цветовому пятну проявить свое естество. Выдержка — минута. Спросите — а дунет ветерок, и пропал кадр? Так я и жил у этой рощи неделю, ловя нужное освещение и штиль!

Не допускают спешки и та техника, те материалы, которыми пользуется мастер. Обладая тончайшим восприятием цвета и формы, он браковал одну технологию за другой, пока не обнаружил: все нужные ему качества присутствуют в фотобумаге «Сибахром».

Изобретшему тот процесс в 1930-х годах венгерскому ученому Бела Гаспару удалось обеспечить полную идентичность цвета и практически вечное (до тысячи лет!) сохранение качества изображения. Однако были у его метода и недостатки — та же необходимость долгой экспозиции. Вот почему в кино и фотографии до конца ХХ века господствовали другие подходы. А когда «Сибахром» доработали до совершенства — грянул «взрыв» цифровой техники. Последняя партия уникальной бумаги была выпущена в Швейцарии в 2012 году, затем производство свернули. Чем по сути положили конец недолгому — всего лет 20 — расцвету высокого искусства цветной аналоговой фотографии. Сегодня в мире им занимаются лишь три-четыре человека, которым не жаль сил на поиски сохранившихся еще кое-где запасов реликтовых фотоматериалов. В России это один Самат.

Преодолевая неловкость, спрашиваю, во что обходится каждый такой отпечаток.

— Если говорить о времени, то от двух недель до двух лет, в зависимости от сложности задачи и количества вариантов, которые приходится перепробовать, — следует ответ. — Если же о финансовой стороне дела, то за ту же сумму вы могли бы купить самую крутую цифровую камеру (и речь только о цене бумаги и химикатов, не считая работы фотографа, аренды помещения для лаборатории и пр.). Но замечу: большинство работ идут не на продажу, а на выставки.

На каждый такой пейзаж у Самата уходит до двух лет работы

Сакраментальный вопрос — но где же людские образы? Ведь человек красит место...

— Место тоже может сделать человека лучше, — отвечает Самат. — Мне встречались потрясающие типажи. Например, в беломорском селе Кереть, известном с XV века. Условия жизни там за последние полтысячи лет, по-моему, не сильно изменились. Если у кого-то, не дай бог, аппендицит, быстро получить медицинскую помощь, мягко скажем, труднее, чем в Москве. Но эти люди не хотят никуда уезжать. Идеален ли их образ жизни? Сложный вопрос. Располагать благами цивилизации имеет право любой человек, хотя, с другой стороны, во что мы эту самую цивилизацию превращаем, особенно в больших городах? Часто — в безобразную помойку... Свое отношение ко всем этим проблемам каждый художник выражает по-своему. Кто-то — через людские портреты. А кто-то — через пейзажи, показывающие, возможно, то, чего в обыденной жизни нам недостает. Моя задача — рассказать всем о том, как прекрасна и многообразна природа России. Именно России — Америку пусть снимают американцы, Францию — французы. В конце концов я сын фронтовика, ульяновец, а у нас, волжан — свой патриотизм и своя гордость. А главное — столько еще не снято: Алтай, Южный Урал, Кавказ...

Напечатать

Культура 00:20 / 03 Апреля 2026 28444

Просто взять и заколотить Кижи

Почему горят шедевры деревянного зодчества Карелии?

Ирина Смирнова

Труд

Всем памятна трагедия с Успенской церковью в Кондопожском районе Карелии. Храм пережил годы гонений на церковь, войну, оккупацию, но выстоял. А в 2018 году жемчужина деревянного зодчества сгорела дотла. Как выяснилось,...