Труд: «История – одна из самых неточных наук»

Главная Культура 17:12 20 Ноября 2020 5551

«История – одна из самых неточных наук»

Артур Иванов – о том как его герой воин Лука в сериале «Грозный» сравнялся с самим царем

Напечатать

Воин Лука в фильме «Грозный» вырастает в символическую фигуру: это образ всей России. Изображения предоставлены пресс-службой ВГТРК

Артур Иванов часто снимается в исторических фильмах. Зрители особенно полюбили его в роли Петра Мелехова в «Тихом Доне», а еще он играл Емельяна Пугачева, Петра I, Александра III, генерала Скобелева... 23 ноября на телеканале «Россия» стартует премьерный показ сериала «Грозный», в котором у Иванова – одна из главных ролей. Актер рассказал «Труду», в каком веке хотел бы жить сам, что было для него сложнее всего на съемках «Грозного» и как довелось поработать в родном Вахтанговском театре с Юрием Петровичем Любимовым.

– Среди героев сериала много знаменитых имен, но никто иной как ваш персонаж, выходец из народа Лука, в титрах идет сразу за Грозным...

– Сценаристы хотели отразить ситуацию тех лет сквозь призму восприятия не только государя, но и обычного человека. Поэтому в фильме параллельно разворачиваются две истории.

– Мы привычно представляем себе средневековье, особенно времена правления Ивана IV, порой сплошного мрака...

– А людям, жившим тогда, так не казалось, для них это была обыденность. То, что происходит сейчас и к чему мы привыкли, возможно, тоже будет казаться потомкам ужасным. Посмотрите хотя бы на нынешнюю ситуацию со скудеющей от вмешательства человека природой, меняющимся климатом – может, это настоящая катастрофа, которая принесет урон не меньший, чем средневековые войны, просто мы пока не в состоянии ее оценить.

– Многие художественные исторические фильмы ругают за недостоверность.

– По-моему, это неправильно. Если картина не документальная, ее создатели имеют право на некие вольности. Да и потом – кто сейчас точно знает, как все было хотя бы больше ста лет назад? Нам и о развале СССР-то неизвестно множество деталей. А какую разноречивую информацию можно прочитать в воспоминаниях современников об одном и том же известном деятеле – например, Борисе Годунове! История, как мне кажется, – одна из самых неточных наук.

– «Грозный» начал снимался в феврале этого года. Пандемия сильно нарушила планы?

– Весной пришлось сделать перерыв, а когда смягчили ограничения, мы снова начали работать, периодически сдавая тесты на ковид. Никто из съемочной группы не заболел. Возвращению к съемкам я очень обрадовался, потому что на самоизоляции, в одиночестве, дни тянулись тоскливо, я бы сказал – вялотекуще. Зато я отдохнул и задумал ремонт, который сейчас делаю.

– Что в работе над «Грозным» было самым приятным?

– Общение с замечательными партнерами. С Виктором Ивановичем Сухоруковым мы вели длинные беседы о жизни, о театре, он мне что-то подсказывал, я ему тоже, а одну из сцен мы вообще придумали вместе. Очень люблю работать с Сергеем Васильевичем Маковецким – на вахтанговской сцене, в кино: мы с ним уже встречались на съемках «Тихого Дона». Рад был познакомиться с Игорем Миркурбановым – это невероятно харизматичный человек.

– А какие трудности возникли?

– Тяжеловато было за один день гримироваться два-три раза – например, сначала в старика, потом в человека среднего возраста и, наконец, в молодого.

Грим и одежда в историческим фильме - отдельная большая сложность, признается Артур Иванов

В «Грозном» использовался сложный пластический грим, наложение которого занимало около двух часов – такого мне раньше еще не делали. Сначала на лицо клеили силикон, на нем процарапывали морщинки и шрамы, и все это закрашивалось краской из пульверизатора. Затем дело доходило до парика и накладной бороды – к ней-то я уже привык за годы работы в исторических фильмах, хоть она мне и поднадоела. Но знаете, это все цветочки по сравнению с тем, как готовят к съемкам актеров в западных фантастических фильмах – когда под пластическим гримом скрыто не только лицо, но и торс, руки, ноги... От него ведь очень жарко, не представляю, как это можно выдержать.

– Какими навыками для участия в исторических фильмах было сложнее всего овладеть?

– Наверное, верховой ездой, которую я начал осваивать на съемках «Тихого Дона». Знакомство с лошадьми было, что называется, задачей «на преодоление». Я боялся и самих этих животных, и высоты (а на коне ты сидишь высоко). Но в итоге все получилось. Хотя все равно на таких съемках нередки загвоздки, и не только у меня, ведь каждое животное, как и люди, неповторимо, у всякого свой норов.

Не всегда просто и носить исторические костюмы. Помните, в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» царь говорит о непривычном для него спортивном костюме – «бесовская одежа»? Хотя, по нашему ощущению, ничего удобнее быть не может. Я про себя каждый раз повторяю царевы слова, одеваясь для съемок. Представьте себе: рубаха почти до пола, сверху еще рубаха, потом кафтан и еще шуба… Часто думаю – почему наши предки так тепло одевались? Наверное, и вправду климат был прохладнее.

– Вы никогда не мечтали родиться в другую историческую эпоху?

– Я бы пожил во времена оттепели – мне они кажутся очень светлыми: людям забрезжили свобода и надежда. Во всяком случае, так мне об этом периоде говорили многие заставшие его, в том числе моя мама. Меня и стиль тогдашней одежды привлекает, и музыка, которую тогда слушали.

– Вы уже 12 лет служите в Вахтанговском театре – что он значит в вашей жизни?

– Это ее основа и тыл, можно сказать – моя профессиональная семья и дом. Конечно, в театре не всегда безоблачно, но я точно знаю, что в любой момент в самой сложной жизненной ситуации найду здесь поддержку.

– На кого из коллег вы можете так положиться?

– Это мои товарищи-актеры. Это художественный руководитель моего институтского курса Владимир Владимирович Иванов (не родственник – однофамилец), который работает в нашем коллективе режиссером. К сожалению, спектакли он ставит не так уж часто, но общаемся мы постоянно, и всегда он мне что-то подсказывает. Слава Богу, в моей жизни много хороших людей.

– В Вахтанговском театре мечтают работать многие – а как туда попали вы?

– Когда я учился на четвертом курсе Щукинского театрального института, меня позвали на репетиции премьерного спектакля «Правдивейшая легенда одного квартала» – почитать роль за одного артиста, уехавшего на съемки. Так я познакомился со всеми актерами, и, видно, мое чтение чем-то запомнилось – в общем, после выпуска меня взяли в театр. Все произошло как-то очень спокойно, без нервов.

– Не пришлось никому ничего доказывать?

– «Доказывать» что-то – вообще не мое: считаю, если я не нравлюсь какому-либо режиссеру, то, значит, для работы с ним не подхожу, и надо спокойно разойтись. Впрочем, сейчас в театре у меня есть и главные роли, то есть, вероятно, я кому-то что-то важное все же доказал – просто своими профессиональными качествами и отношением к делу.

– Вы играли Шатова в спектакле «Бесы», поставленном Юрием Петровичем Любимовым за два года до его кончины. Каким вам запомнился легендарный режиссер?

– Элегантным и интеллигентным. Он всегда приходил в костюме и белой выглаженной сорочке с запонками. Со всеми был на «вы», говорил «добрый вечер», «будьте любезны», «извините, пожалуйста». Хотя в его отношении к нам, молодым актерам, слегка чувствовалась снисходительность и ирония, с которой он смотрел на наши «завихрения». И работать с ним было непросто. Часто он отвлекался на рассказы о каких-то случаях из жизни, вроде бы не имеющих к нашей работе отношения – например, как он встречался с Брежневым. Как всякому человеку преклонных лет, ему хотелось поделиться воспоминаниями. Конечно, сейчас понимаю, что этот громадный поток информации из первых уст был бесценен. Но тогда он порядком напрягал: на репетициях мне было важно как можно лучше сделать роль, но об этом говорилось минут 30, не больше, все остальное время занимали экскурсы в историю.

– Вы согласны с утверждением Гоголя, что театр – это кафедра, с которой можно сказать миру много доброго и важного?

– Бесспорно. Но в наше время, когда на сцене, кажется, уже отпущены все тормоза, театр перестает выполнять это свое назначение.

– Вы смотрите телевизор?

– Только один раз в день: когда завтракаю – включаю канал «Москва 24», где сообщают о пробках, погоде и о прочем, что происходит в городе. А сериалы, в основном заграничные, смотрю в интернете. Как и передачи про культуру, научно-популярные сюжеты, посты видеоблогеров.

– А почему предпочитаете именно зарубежные сериалы?

– Из-за сценариев. По качеству съемок сейчас и отечественные не отстают, но вот по уровню написания самой истории (конечно, я о топовых образцах, ширпотреба и на Западе хватает), к сожалению, разрыв большой. И еще – мне кажется, в европейском или американском кино не бывает так, что в начале проекта планируются 300 съемочных дней, а по ходу дела график сжимается до 200. А у нас такие продюсерские просчеты случаются. Но буду справедлив: уже есть и наши очень достойные проекты – например, из того, что появилось на интернет-платформах, мне очень понравился сериал «Домашний арест».

– В инстаграме вы иногда высказываетесь на актуальные политические темы.

– Хочется обсудить то, по поводу чего люди не получают сейчас полной информации. Вообще чувствую себя немного человеком из советского времени (того, о котором говорил – оттепельного): я – за справедливость. В театре не стесняюсь ходить к директору или худруку, если возникают проблемы в коллективе. Мне кажется, только откровенным и честным разговором можно их решить.

– А не было мысли пойти по стопам корифея вашего театра Михаила Ульянова, который активно занимался общественной и даже политической деятельностью?

– Представься такая возможность – наверное, не отказался бы. И, скорее всего, как тот же Ульянов, на этом бы и погорел. Михаил Александрович был очень добрым и жалостливым человеком, а в политике нужна определенная жесткость. Наверное, правы те, кто говорит: каждый должен заниматься своим делом. В нашей нынешней общественной системе, мне кажется, сейчас ничего не сдвинешь, но в себе самих что-то менять надо постоянно. Как говорит мой коллега Алексей Серебряков: «Сначала свой покосившийся забор поправь, а потом чужой ругай». И, конечно, надо воспитывать в новом поколении гражданское самосознание. Тогда лет через сто, может быть, станет чуть лучше.

Артур Иванов Грозный

Культура 00:01 / 23 Октября 2026 7204

Петр Мамонов, знаменитый и неизвестный

Он прошел путь от алкоголя, бузотерства, мирских страстей - к поиску покоя и внутренней гармонии

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»

Труд

Петр Мамонов на протяжении жизни примерял на себя разные маски. Фото предоставлено студией Павла Лунгина

На экраны выходит документальный фильм «Четыре жизни Петра Мамонова». Снял его Павел Лунгин — человек в судьбе Мамонова не случайный. Он разглядел в эксцентричном музыканте незаурядный актерский...